У Лили дрожали руки, на глазах стояли слёзы, но это были не слёзы боли — это была злость, обида и, возможно, ревность, выплёскивающиеся наружу. Она метала в Рину каждое слово как нож, целясь в сердце.
А Рина… она стояла почти неподвижно. Освещённая тёплым светом из гостиной, с прямой спиной и поднятой головой, она казалась статуей — холодной, безжалостной. Но я, чёрт возьми, видел, как у неё под кожей бьётся пульс, как пальцы чуть сжимаются в кулак, чтобы не дрогнуть. Она сдерживала бурю внутри себя, и я знал — если Лиля продолжит, эта буря прорвётся.
Рина не ответила, и это только раззадорило Лилю.
— Ну конечно. Ты всегда так. Чужое тебе интереснее, чем своё. Помнишь того женатого фотографа, с которым ты “работала”? — она скривила губы, и я почувствовал, как Рина чуть напряглась. — Расскажи им, как ты три месяца трахалась с ним за красивые фотки, пока его жена не застукала вас на диване в студии.
В коридоре стало тише. Влад, подошедший на шум, застыл за спиной Лили. Егор выглянул из комнаты, нахмурился.
— Или может, рассказать, как ты в клубе подцепила мужика, а он потом выложил твои голые фотки в общий чат? Полгорода их видело, Рин. Но ты же всегда играешь в ледяную королеву, так что, наверное, это тебя не задело, да?
Я краем глаза заметил, как Влад опустил взгляд, будто пытаясь понять, правда это или нет.
— А может, напомнить, как ты плакала под дверью у своего бывшего, умоляла его вернуться, а он сказал, что ты пустая и эгоистичная, и что с тобой никто не сможет жить? — Лиля не моргала, смотря прямо в лицо Рине.
Рина оставалась бледной, почти белой. Но это была не пустота — это была та холодная, смертельная тишина перед бурей.
— Или, может, рассказать, как ты подкатывала к парню своей подруги, потому что тебе просто было скучно? — Лиля усмехнулась. — Ой, забыла, ты же сейчас делаешь то же самое.
Я видел, как Влад сжал кулаки, а Егор перевёл взгляд с Лили на Рину и обратно, явно не понимая, кто тут в чём виноват.
Лиля уже не кричала — её голос был чётким, колким, будто каждое слово вымерено и отточено как лезвие ножа. Она стояла напротив Рины, не сводя с неё взгляда, и, казалось, наслаждалась каждой секундой, пока её слова вонзались глубже.
— Ты всегда была такой, Рин, — начала она, с той самой ледяной улыбкой, что говорит: сейчас тебе будет больно. — Думаешь, если держать подбородок повыше, никто не заметит, какая ты на самом деле пустая.
Рина стояла чуть в стороне. Её спина прямая, плечи чуть напряжены, лицо без эмоций. Но я видел — кожа на шее стала почти белой, и это была не бледность красоты, а бледность человека, которого медленно душат словами.
— Давайте-ка вспомним, — Лиля перевела взгляд на Влада и Егора, специально повышая голос, чтобы ни одно слово не потерялось. — Помните её “подругу” Настю? Так вот, Рина трахалась с её парнем за её спиной, а потом ещё умудрилась выставить Настю виноватой.
Влад нахмурился, Егор замер, глядя то на Лилю, то на Рину.
— Или как она «подрабатывала» в одном закрытом клубе. Нет, ребят, не барменшей и не официанткой, — Лиля усмехнулась. — Просто развлекала состоятельных клиентов. И да, развлекала по полной программе.
Я почувствовал, как у меня внутри всё сжимается. Чёрт, это даже звучало слишком грязно, чтобы быть правдой, но вид у Рины был такой, будто она не собиралась оправдываться.
— А ещё… — Лиля сделала паузу, будто нарочно растягивая удовольствие, — помнишь, Рин, как ты жила за счёт того программиста? Как он платил за твои прихоти, поездки а ты врала всем, что работаешь моделью и ездишь в командировки? Да, конечно. Модель, которая и фотосессии делает, и постельное “дополнение” к заказу.
В коридоре стояла тишина. Даже Влад, который обычно вмешивался в такие сцены, просто смотрел на Рину, явно не зная, что сказать. Егор выглядел так, будто впервые увидел в ней человека, о котором вообще ничего не знал.
А она… просто стояла. С холодным лицом и глазами, в которых темнело что-то глубокое и опасное. Она не отводила взгляд, не просила остановиться, не защищалась. Словно решила принять каждый удар, как наказание, которое сама на себя наложила.
Рина молчала долго. Настолько долго, что тишина начала звенеть в ушах. Лиля всё ещё стояла напротив, сжимая кулаки, будто ждала хоть какого-то оправдания, оправданного крика, отрицающего всё. Но Рина вдруг медленно подняла голову, посмотрела прямо на неё и улыбнулась — холодно, тонко, так, что мороз пробежал по коже.