И я взяла бокал. Сделала маленький глоток, чувствуя, как кисло-сладкий вкус проскальзывает по языку, а за ним следует волна теплоты, пусть и больше от жеста, чем от напитка.
— Так и знала, что у нас будут тосты, — Таня радостно подняла свой бокал. — За то, что мы собрались все вместе.
— Почти все, — добавил Влад тихо, но достаточно громко, чтобы все услышали. Его глаза на мгновение встретились с моими, и я отвела взгляд.
Макс, взял на себя роль громогласного шута, начав рассказывать какую-то нелепую историю о том, как он на рыбалке в пьяном виде перепутал багет с удочкой. Все смеялись, даже Влад. Я тоже чуть улыбнулась — не потому что было смешно, а потому что все вокруг были живыми, громкими, теплыми.
Но это не снимало странного ощущения, что я стою где-то в стороне, как зритель, а не участник. Я видела их руки, как они тянулись друг к другу за тарелками, слышала перебивающие друг друга реплики, ловила отдельные фразы… и всё это казалось как будто за стеклом.
Даниил это чувствовал. Я видела, как он время от времени бросал на меня короткие взгляды, в которых читалась тревога. Он сидел рядом, иногда слегка касался моего колена под столом, будто проверяя, всё ли я ещё здесь. Не физически — здесь я была, — но здесь ли я в голове.
— Рин, — обратился ко мне Влад, — помнишь ту ночь, когда мы застряли в Питере из-за снегопада?
— Конечно, — ответила я, и мой голос дрогнул. — Как можно забыть три часа в кафе с замерзшими окнами?
Они засмеялись, начали вспоминать подробности, а я кивала, слушала, но в груди по-прежнему было это глухое, холодное что-то, которое не таяло даже от их тепла.
— Ладно, хватит про прошлое, — вмешался Даниил, неожиданно для всех. — У нас тут закат, вино и, между прочим, свежий воздух. Давайте просто насладимся моментом.
Он повернулся ко мне, чуть сжал мою руку и мягко улыбнулся. И я вдруг поняла: они все могут говорить, шутить, спорить, а я — просто сидеть рядом и слушать, и, может быть, этого на сегодня достаточно.
— Ладно, — Макс уже развалился в кресле, подкинув виноградную ягодку в рот, — предлагаю сыграть в «Правду или действие».
— Макс, ты серьёзно? — Таня фыркнула. — Это же игра для подростков.
— Отлично, значит, у нас есть шанс на победу, — не растерялся он и обвел всех взглядом. — Ну, или придумаем что-то более… приличное.
— Можно в ассоциации, — предложил Влад. — Или, — он посмотрел на меня, — в ту игру, где надо угадывать, кто что про себя придумал.
— О, это весело! — поддержала Таня. — Давайте!
Я хотела было отмолчаться, но Даниил тихо склонился ко мне и, почти не шевеля губами, сказал:
— Не бойся. Здесь никто не собирается тебя осуждать.
Я встретилась с ним взглядом. В его глазах не было давления, только мягкое, настойчивое тепло, и это было… почти безопасно.
Влад, словно почувствовав, что я колеблюсь, положил ладонь мне на плечо:
— Рин, давай. Просто ради смеха. Ты же знаешь — я в детстве всегда тебя вытаскивал в эти игры.
— В детстве я была меньше и легче, — буркнула я, но уголки губ все же дрогнули.
— Сейчас ты тяжелее только для самой себя, — спокойно сказал Влад, и эта фраза, странно, но не задела, а словно согрела.
Мы начали играть. Таня вытащила бумажку с надписью «Три факта о себе, один — ложь», и заливисто рассказывала, как однажды случайно оказалась в мужской раздевалке в бассейне. Макс уверял, что в детстве ел сырых кальмаров, и так убежденно жестикулировал, что мы ему почти поверили.
Когда очередь дошла до меня, я почувствовала, как напряглось тело. Но Влад подмигнул, а Даниил незаметно сжал мою ладонь под столом.
— Ну? — спросил брат, — или я расскажу за тебя какую-нибудь дикость.
— Ладно, — выдохнула я. — Я… в детстве мечтала стать морским биологом, я никогда не умела плавать и… — я на секунду замялась, — я однажды сбежала из школы, чтобы попасть на концерт любимой группы.
— Плавать ты точно не умеешь, — хмыкнул Влад. — Ты же у нас всегда тонула, как камень, зато могла сделать сальто назад на берегу, даже если рядом стояла толпа людей.
Смех прокатился по кругу. И я вдруг поняла, что улыбаюсь по-настоящему, без натяжки, без маски.
Весь вечер они как будто невзначай держали меня в орбите разговора: Влад спрашивал мое мнение, Таня подсовывала закуски, Макс отпускал шутки, а Даниил — всегда рядом, всегда чуть ближе, чем нужно, — касался руки, плеча, спины, не навязчиво, но достаточно, чтобы я знала: я не одна.
И, наверное, впервые за долгое время, шум голосов, смех и легкое тепло в груди не раздражали, не резали по нервам, а… немного успокаивали.