Игра закрутилась сама собой — мы уже почти забыли, кто придумал её изначально. Бумажки летали по столу, смех вспыхивал и гас, как искры от костра, и всё это сопровождалось негромким звоном бокалов. Кто-то уже успел налить вина, и я, после секундного колебания, всё же позволила Даниилу поставить передо мной бокал.
Вино оказалось мягким, терпким, оно согревало горло и, кажется, размывало острые края моих мыслей.
Влад сидел напротив и время от времени поглядывал на меня так, как только брат умеет — с лёгкой тревогой, но без назойливости. Его взгляд был смесью «я тебя берегу» и «но я вижу, что тебе лучше». Иногда он, словно между делом, кидал мне улыбку или подтрунивал, но всегда так, чтобы я не чувствовала себя чужой за этим столом.
Таня всё время вносила в игру что-то яркое — то нарочно путала факты, то устраивала театральные паузы. Макс, разумеется, соревновался с ней в харизме, и между ними летали шутки и колкости, словно теннисный мяч.
А я… я постепенно переставала ощущать тот зажатый ком в груди, который жёг меня всё это время. Даниил сидел рядом, почти касаясь плечом моего, и иногда его ладонь находила мою — лёгкое, невесомое касание, но с какой-то удивительной силой. Он не пытался отвлечь меня от происходящего — он вплетал меня в него, мягко и терпеливо.
В какой-то момент я поймала себя на том, что смотрю на него слишком долго. Вино, мягкий свет, тёплый гул голосов — всё это будто подчеркнуло его черты: чуть растрёпанные рыжие волосы, которые так и просились под пальцы; прямая линия носа, губы, в которых таилась чуть насмешливая улыбка; карие глаза, в которых горели золотые искры, когда он смотрел на меня.
И я, к своему ужасу и восторгу одновременно, поняла, что влюбляюсь в него сильнее, чем когда-либо позволяла себе влюбляться в кого-то. Это чувство было тёплым, опасным и сладким, как мёд с примесью вина.
— Рин, твой ход, — голос Влада выдернул меня из задумчивости.
— Эм… — я усмехнулась, — хорошо. «Правда или действие»?
— Правда, — быстро ответил Макс, и все зашумели, требуя придумать для него что-то каверзное.
Я видела, как Даниил чуть повернулся ко мне, и его колено мягко коснулось моего. Вроде бы случайно, но я знала — не случайно. Он смотрел на меня не так, как на игру или на компанию — он смотрел так, словно всё это существовало только для того, чтобы я наконец перестала прятаться.
К концу вечера в комнате стоял тот особый, уютный шум, который бывает только среди людей, тебе действительно дорогих. Смех уже не был таким громким, но улыбки не сходили с лиц. Я чувствовала, как вино делает моё тело теплее, а мысли — мягче. Влад, похоже, был доволен, что я не закрылась, Таня и Макс уже спорили о чём-то своём, а Даниил…
Даниил был всё так же рядом. Слишком рядом. И слишком мой.
— Так, — Макс откинулся на спинку кресла и поглядел на нас с лукавой ухмылкой, — «Правда или действие» в своей настоящей, взрослой версии.
— Макс, — Таня покачала головой, но в глазах её мелькнула искорка, — напомню тебе, что я на восьмом месяце и твои «действия» я выполнять не буду.
— Ну, — он погладил её по плечу, — зато я могу выполнять твои.
Таня закатила глаза, но улыбка у неё была теплее, чем солнце в полдень. Их нежная перепалка была почти физическим напоминанием о том, что любовь может быть тихой, уютной, но при этом живой и яркой.
— Итак, — Макс потер руки, — начнём с кого-то, кто сегодня меньше всех говорил… — он повернулся ко мне и хитро прищурился. — Рина.
— Подстава, — буркнула я, но бокал вина уже грел мою руку, и сопротивляться было чуть сложнее. — Ладно… действие.
— Отлично, — протянул он, явно придумывая что-то, что заставит меня выбраться из скорлупы. — Ты должна… станцевать. Не как гимнастка, а… как будто ты в клубе и тебе всё равно, кто смотрит.
— Макс, — предупреждающе протянул Влад, но я уловила в его голосе не запрет, а лёгкое беспокойство.
— Да нормально, — вмешалась Таня, — давайте без давления. Просто чуть-чуть, ради настроения.
Даниил наклонился ко мне, и его голос был тихим, почти интимным:
— Ты можешь в любой момент остановиться. Но… я бы хотел это увидеть.
Вино, его близость, смех вокруг — всё это смешалось в какой-то горячий коктейль. И я вдруг поняла, что не хочу быть той, кто снова прячется.
Я встала, глубоко вдохнула и позволила музыке из колонки обвить меня. Сначала движения были скованными, осторожными, но под ритм и одобрительные возгласы друзей я позволила телу вспомнить, что значит быть в движении, в моменте. Руки, бёдра, лёгкий поворот — и уже тепло под кожей было совсем не только от вина.