— Вот она, моя сестра, — донёсся голос Влада, и он звучал так, будто гордился.
Таня хлопала в ладоши, Макс улыбался шире всех, а Даниил… он смотрел так, словно видел меня впервые, и этот взгляд был опасным. Там было желание, неподдельное, прямое, но и что-то ещё — восхищение. И именно от него мои движения стали чуть смелее, бедро — чуть резче, взгляд — чуть дольше задерживался на нём.
— Хватит, а то я забуду, что мы в приличной компании, — тихо бросил он, когда я вернулась на место, и его пальцы скользнули по моей талии, едва касаясь, но оставляя за собой горячую дорожку.
Я села, сердце всё ещё билось быстрее обычного. Макс поднял бокал:
— Вот так и возвращается огонь. Маленькими шагами.
— И бокалами вина, — добавила Таня и лукаво подмигнула мне.
Я чувствовала, что щеки горят, но теперь это было не от стыда, а от чего-то похожего на жизнь.
— Так, следующий, — Макс обвёл нас взглядом и ткнул пальцем в Даниила. — Правда или действие?
— Действие, — без раздумий ответил он, а я уловила в его тоне что-то предвкушающее.
— Отлично, — ухмыльнулся Макс, — поцелуй кого-то в этой комнате так, чтобы мы все поняли, что это не просто дружеский чмок.
Таня прыснула от смеха:
— Макс, ты неисправим.
Я уже хотела отвести взгляд, но Даниил даже не дал мне времени подумать. Его рука скользнула на мой подбородок, мягко, но уверенно поворачивая ко мне. И в ту же секунду его губы накрыли мои.
Это не был быстрый или демонстративный поцелуй. Он целовал медленно, как будто забирал каждую секунду себе, как будто мы были одни, и никто не смотрит. Его ладонь легла мне на щёку, большой палец мягко провёл по коже, а вторая рука почти невесомо сжала мою талию, притягивая ближе.
Вино, его вкус, его тепло — всё смешалось в одно. Я забыла, что мы в кругу друзей. Забыла, что это «игра». Всё внутри отзывалось на него, каждое прикосновение отзывалось жаром в животе.
— Вот это да… — раздался тихий свист Влада, и я, отстранившись, осознала, что все действительно смотрели. Таня улыбалась с каким-то понимающим теплом, Макс выглядел довольным, как кот, нашедший сметану.
— Ну, думаю, зрители оценили, — спокойно сказал Даниил, глядя только на меня, будто других и не существовало.
Я выдохнула, пытаясь вернуть дыхание, но внутри всё ещё было это странное, почти пьянящее чувство — я хотела его ещё сильнее.
— Моя очередь, — объявил Влад, но прежде чем игра пошла дальше, Таня тихо сказала мне:
— Видишь? Тебя можно хотеть и любить просто так. Без условий.
Мы играли, наверное, часами. Карточки сменялись одна за другой, шутки летали над столом, как мячики в детской игре, и, что удивительно, никто не пытался залезть в мою душу, вытянуть наружу то, что я прячу под несколькими слоями холодной, колкой защиты. На том — спасибо. Даже когда за окном смолкла вечерняя суета и небо украсилось первыми звёздами, мы всё ещё сидели в кругу, подсвеченные тёплым жёлтым светом ламп и гулким звоном наших голосов. Вино в крови уже не просто грело — оно тихо, но настойчиво размывало привычные границы, отпускало зажимы, заставляло смеяться там, где я ещё недавно только устало кривила губы.
Я поймала себя на странной мысли: я запомню этот уикенд. Запомню, как смеялась вместе с ними, как чувствовала тепло ладони Даниила, невзначай сжимающей мою руку, как брат иногда кидал в мою сторону взгляд — проверяющий, но без лишних слов. И всё же… я знала, что как только мы вернёмся обратно, я снова спрячу всё это — и его, и себя, и эти украденные у боли часы — глубоко, туда, где у меня никогда ничего не достаёт ни чужая рука, ни собственная память. В самое дно, в глухую, холодную тьму.
Когда мы наконец разошлись по каютам, ночь обрушилась на меня вязкой тишиной. Я легла в кровать, но сон не приходил. Лежала, глядя в темноту, слушала, как скрипит корпус корабля, и чувствовала, как мысли расползаются, как щупальца, по всей голове. За каких-то пару часов они, эти люди, эти… он, вернули меня к жизни, выдернули из трясины, в которой я барахталась последний месяц. Но я боялась рассвета. Что, если оно придёт, и вместе с ним вернётся пустота? Что, если утро заберёт всё, что я успела почувствовать?
Дверь в каюту тихо приоткрылась. В щель скользнула высокая тень, и я сразу узнала силуэт. Тролль. Так я его про себя называла.
— Не спишь? — его голос в темноте был чуть ниже обычного, хрипловатый.
— Не могу уснуть на новом месте, — выдавила я. — А ты?
— Не спится, — коротко ответил он и, не спрашивая разрешения, подошёл к кровати, присел на край.
Я ощущала тепло его тела, даже через одеяло, ощущала, как моё сердце чуть сбивается с ритма от его близости. Я старалась не показывать этого, удерживая лицо в нейтральной маске.