т этими ужасными существами, оставляя на нём огромный шрам, который вряд ли когда-нибудь затянется. Угловой дом, аккуратно высаженные рядом с ним тюльпаны предавали ещё больше загадочности этому и без того странному дворику. На задней террасе находятся любимые качели — сразу вспоминается детство, то, как мама строго ругала за прогулы в школе, то, как учила кататься на велосипеде, первые слезы, разбитые коленки — всё это превратилось лишь в счастливое прошлое, в котором можно прижаться к маме, почувствовав ее тепло, и все раны заживут. Теряя близких людей, мы осознаем, как не ценили их заботу; «мама не отпустила гулять, накричала и отобрала телефон», — каждый ребенок сталкивался с этими родительскими запретами. В силу возраста, они не могут понять, что мама или отец хотят лишь лучшего. Порой и сами родители бывают через чур строги с формировавшейся личностью, отсюда зарождаются детские комплексы и обиды. Взглянув на фотографию матери, одинокая слеза скатилась по щеке; всю свою жизнь она посвятила своей работе, позабыв о дочери, которая так нуждалась в ее поддержке. На ее столике лежали ее награды, каждая медаль была заслужена. К горлу подступил ком, сердце забилось сильнее — одним движением она смахнула труды матери, упав на колени, молила бога, чтобы время вернулось вспять. В голове звенел материнский голос, сознание перенесло ее в детство. Кэролайн так боялась сесть на велосипед, ей было всего лишь пять лет. Лиз бережно придерживала ее сзади, неожиданно дочка задала ей вопрос о смерти: — Мам, ты же никогда не умрёшь? — вчера вечером она услышала, что мамина подруга умерла из-за рака, девочка не понимала, как мама может исчезнуть; Кэролайн по-детски забеспокоилась, что мамы может не стать. — Солнышко… Все когда-то умрут, но когда придет мое время, ты будешь уже совсем взрослой, — перестав придерживать ее сзади, Лиз отошла в сторону; Кэролайн умоляла маму не отпускать ее, говоря, что она боится и ещё не готова. — Ты готова… Готова, солнышко! Парень вбежал в дом кинувшись к бездыханному телу девушки; она еле дышала, сердцебиение еле прослеживалось. Взяв ее за руку, он заметил разрастающуюся рану; опытный в этом деле светловолосый сразу же догадался, что это укус оборотня. Где она его нашла и как вообще решилась на такой поступок — выяснять не было времени. Дав ей своей крови, рана начала затягиваться, а Кэролайн по чуть-чуть приходить в себя. 2019. Уютный домик посреди леса, скрытый от людских глаз: именно о такой жизни мечтала девушка. Сидя в беседке, она наблюдала за играющими Клаусом и Валери; на удивление парень оказался прекрасным отцом. Клаус полностью занимался образованием девочки, в свои четыре года она знала в совершенстве французский язык. Конечно, прошлое иногда напоминает о себе болью в груди; третьего числа каждого месяца она посещает могилу матери, принося ее любимые красные розы. Ситуация со Стефаном тревожила ее по сей день, но она ни о чем не жалела. Иногда мысли: что если бы она знала, что с ним, жизнь сложилась бы иначе, но тогда у нее не было бы Валери; одним словом, ее все устраивало: заботливый муж и умница дочка. 2017. Все тот же дом детства. Казалось, сейчас мама придет с работы и, как и раньше, поцелует дочь перед сном; Кэролайн приехала, чтобы забрать оставшиеся вещи. Две недели отдыха в Новом Орлеане пошли ей на пользу; все-таки Клаус был прав: прошлое нужно уметь отпускать. Если бы его настойчивость не была такой сильной, от Кэролайн осталась бы лишь вечная память; в тот вечер она нашла яд оборотня в доме Сальваторов. Теряя рассудок, от безвыходности она капнула несколько капель на укус, который сделала сама же. Вернувшись домой, насладиться последними часами воспоминаниями о матери, о детстве, о всех проблемах, которые постигали ее семью. Совершенно случайно Клаус заехал к ней в гости, этот вечер повлиял на решение уехать из города. Припарковав машину неподалеку, Стефан решил прогуляться по забытым улочкам; Елена, Кэролайн, Деймон — все было очень сложно, он хотел помочь всем и сразу, но это было не в его силах. В правой руке он сжимал конверт — это было письмо Лиз к Кэролайн. Отключив эмоции, Кэролайн думала, что, сжигая листок, сможет не вспоминать о маме и многом другом. Столько событий связывало их невидимыми нитями, Кэролайн всегда была рядом; расставшись с Еленой, Форбс поддерживала его, убеждая, что он ещё влюбится и обретет свое счастье. Тогда он не понимал, что вместо какой-то девушки она имела конкретного человека. Его жгло чувство вины, ведь в его сердце так и не появились взаимные чувства к ней; Елена всегда была на первом месте, на нем и останется навсегда. — Бонни сказала, что ты уехала… — входная дверь была нараспашку, в окне мелькала тень блондинки. Она торопливо собирала вещи, Стефан вошёл внутрь. Они столкнулись лбами у входа; коробками вмиг упала на землю, создавая звук бьющегося стекла. Они смотрели в глаза, не произнося ни звука; кровь по венам будоражила мороз по коже, Кэр, не совладав с разумом, приблизилась к его губам. Одно соприкосновение, одно движение — страсть в ее сердце вырвалась наружу. — С Клаусом… — между поцелуем, когда Кэролайн была готова сорвать с него бесполезную одежду, он прошептал имя другого, с которым Кэр находится в отношениях. — Стефан… Мне было очень тяжело… Да, я слабая, слабая, мне нужна была поддержка, — резким движением она оказалась возле забора, так паршиво ее ещё никто не кидал; оступившись, сама она не понимала, почему Стефан так оттолкнул ее. В его хладнокровии она винила Елену, что всегда была между ними. — Стефан, да скажи ты уже что-нибудь… Скажи, что я ужасный человек, что предала тебя… Скажи же! — Ах, Кэролайн… — младший Сальваторе в ответ лишь улыбнулся. Отдав ей конверт с письмом, который она, думала, сожгла, он поцеловал ее в лоб и скрылся за поворотом. Сев в автомобиль, на мобильном высветилось пятнадцать пропущенных от Бонни и одно смс: «Стефан, Елена очнулась. О возникли другие сложности, приезжай скорее!». — Неужели это ещё не конец? — крикнул он во весь голос; радость затмила мозг, и он забыл об особе Кэтрин Пирс, которая при любом раскладе уходит красиво. Яркий свет слепил глаза; не в силах что-то разглядеть, девушка шла на ощупь. Наконец, она нашла то, что искала: какой-то бугор, похожий на кнопку, был ощутим пальцами. Вдохнув, казалось, весь воздух, она со всей силы надавила на кнопку; глазам становилось все легче, зрение возвращалось. Теплые тона стен и запах недавно сорвавших цветов успокаивали нервы. Плач ребенка стал внезапным звуком. Бонни поднялась по лестнице и увидела розовую колыбельку, а возле нее сидела девушка; ее волосы были белы как снег. Огромными глазами, цвета океана, особа взглянула на Бонни — та не в силах пошевелиться застыла на месте. Малышка продолжала плакать, ее крик проникал в глубину души, содрогая все тело. Ангелина — так звали девушку с белыми глазами. Она подошла к Бонни и дотронулась тыльной стороной ладони к ее щеке. Снова яркий свет, затем резких холод, за ним жар, и так по кругу; дыхание не удавалось перехватить, температура менялась с неведомой скоростью. Незнакомка убрала руку, и все прекратилось, Бонни непонимающе посмотрела в ее глаза, они меняли цвет: сейчас ее глаза были чернее черного, постепенно естественный цвет возвращался. — Пришло время познать тебе, какова моя сущность, но для начала, Бонни Беннет, ты должна познать свою сущность, — слова незнакомки пугали начинающую ведьму; бабушка предупреждала, что нужно быть осторожнее с черной стороной. Взяв на руки младенца, Ангелина передала его брюнетке; руки дрожали, Бонни боялась уронить дитя. Крохотная девочка, которой от роду даже и двух недель нет, была поразительна похожа на Елену. — Ты спасла Стефана, ты спасла Елену, но это капля в море по сравнению с тем, что ждёт тебя в будущем… Бонни Беннет, ты единственная из своего рода, которая так отважно рискует своей жизнью ради близких. — Ангелина… Твое имя — Ангелина; Стефан рассказывал про кошку белоснежного цвета… Ты помогла ему вернуться, почему? — Ангелина была не из тех, кто будет открывать свое сердце перед ведьмой, пусть и могущественной; прикоснувшись снова к ее щеке, та увидела обрывки ее жизни. Первой любовью ее матери являлся отец Стефана и Деймона, а это значило одно: она является их сестрой. — Ты сестра Стефана и Деймона… Почему ты не поможешь Деймону? Ему требуется твоя помощь… — Я так не считаю… Я много лет наблюдая за своими братьями и знаю, когда им нужна помощь; Деймону не нужно знать, что Елена жива, — в одну секунду она запутала все нити, которые с таким трудом распутывала Бонни. Деймон любит Елену, так почему он не должен знать, что она жива? Сверкнув глазами, она увидела страх… Страх был внутри ведьмы, она начинала сомневаться в намерениях особы; неужели родная сестра не желает брату счастья? — Я желаю ему счастья, а с ней он не получит его. Под сердцем Елена носит ребенка, моего племянника… Кэтрин Пирс оказалась куда хитрее, чем я предполагала. Умерев, она не избавила вас от проблем; когда малышке исполнится три года, Елена умрет… Есть и другой вариант: один из родителей должен собственноручно убить ребенка… Условия очень жестоки, таков круговорот жизни: одни рождаются — другие умирают.