Бонни сидела в тёмной комнате и читала какое-то заклинание, у неё ничего не выходило, всё время ей что-то мешало, будто предупреждая, что делать этого нельзя. Стефан ходил из угла в угол: он переживал, какие будут последствия. У каждого были свои переживания, но ведь цель была одна. Произнесено последнее слово заклинания — и яркий свет появился посредине стола, а затем едкий запах распространился по комнате. У девушки моментально пошла кровь из носа, и она потеряла сознание, Стефан продержался ещё немного, он попытался выйти, но дверь была намертво закрыта; не выдержав, он упал…
Бонни стояла на огромной поляне, вдалеке виднелся её дом, рядом с ним играла маленькая девочка лет пяти-шести. Лучше присмотревшись, девушка поняла, что это она. Девчонка играла с собачкой и звонко смеялась, на ее плечо что-то вдруг положили, и она обернулась. Рядом с Бонни стояла бабушка. Она была немного недовольна, взяла руку внучки и начала что-то читать. Слушая слова, девушка поняла, что это заклинание лишает на время сил.
— Бабушка, что ты делаешь? Так нельзя, я не могу лишиться сил именно сейчас, я должна помочь Елене, я должна… Ты понимаешь, я должна, — кричала девушка, но бабушка её не слышала, она продолжала читать про себя слова. Бонни чувствовала, как её постепенно покидают силы, она становилась всё слабее и слабее, даже сил стоять уже почти не оставалось. — Нет, бабушка, нет… Я не могу, Елена моя подруга. Она должна жить, здесь и сейчас, я хочу, чтобы она жила, чтобы мы, как раньше, гуляли и веселились… Бабушка, она должна жить…
— Внучка, ты же Бонни Беннетт, ты предок могущественной ведьмы, ты можешь побороть даже самое сильное заклятие. Это опасно, даже очень опасно, но ты справишься, если захочешь этого по-настоящему, искренне, — этот голос… Это была бабушка. Бонни открыла глаза, и перед ней уже стояла не бабушка, а какая-то совсем неизвестная ей женщина. Вокруг началось неописуемое: ветер поднялся с огромной силой, листья кружили вокруг, небо стало темно-синего цвета. — Я верю в тебя, у тебя всё получится…
Деймон сидел в кафе, пил и пытался забыть ту, которая проспит ещё многие годы. Воспоминания так и лезли к нему в голову: её улыбка, её глаза, как им было хорошо вместе; ещё пару месяцев они мечтали о том, сколько у них будет детей, как они будут жить дальше, а сейчас это превратилось в пепел.
— Деймон, ты все ещё переживаешь из-за Елены? Сынок, я знаю, ты не хочешь слышать меня и видеть, но я мать, и много повидала на своем пути. Елена хорошая, добрая, красивая, но она вряд ли вернётся, а если и вернётся, то она уже не будет той, которую ты полюбил. Время меняет людей, — Деймон пытался не слушать эту женщину. Ему даже было сложно назвать её матерью: она причинила ему столько боли, что ему хотелось убить её прямо здесь, у всех на глазах. Лили стояла и смотрела на сына. Она не могла прийти сюда просто так — что-то затеяла. За все годы её ещё не разу не побеспокоило происходящее в жизни её сыновей… — Деймон, поверь мне, я прожила больше, чем ты. Единственный выход — забыть её и жить дальше. Может, когда она очнется, ты сможешь полюбить её такой, какой она станет, но сейчас ты должен жить дальше, а не сидеть сутками в барах и пить.
— Вот прям волшебные твои слова. Представляешь, ты сказала — и у меня сразу всё прошло: и боль, и обида. Даже чувство вины за то, что я хочу убить эту чёртову Беннет, чтобы увидеть вновь свою девушку; спасибо, мамочка, очень помогла мне… Всё, ты помогла, теперь можешь идти, дальше придумывать, как сломать мне или Стефану жизнь, или лучше умри ещё раз, я думаю, сейчас нам будет намного легче, чем тогда, — Деймон понимал: ещё одно слово с её стороны — и он вонзит ей в сердце кол, который носит с собой уже несколько недель. Каждый день при встрече с Бонни он хочет убить её любым способом, чтобы Елена вновь была рядом, но что-то каждый раз его останавливало.