Держась у калитки, поближе к стене, я фотографирую все, что вижу. Дом, окна, газон. Где-то в доме хлопает дверь. Уже повернувшись, чтобы уйти, я замечаю четыре детские кроватки в тени у дорожки, огибающей дом сбоку. Значит, это еще один сиротский приют? Если так, то где все дети? Приютам полагается быть шумными, полными детворы и игрушек. Я ощущаю укол тревоги. Остались считаные минуты.
В первой кроватке спит на боку совсем крошечный малыш, ему от силы несколько месяцев, смуглый оттенок его щечек красиво контрастирует с белым фоном простыней. Ребенок во второй кроватке уже проснулся и следит своими карими глазами за игрой света и тени в ветках над его головой. Его открытая ладошка розовая, как внутренность раковины. В третьей кроватке девочка постарше, чем мальчики. В ее волосах розовые ленточки, загнутые ресницы лежат на щеках. Она спит, держа крошечный пальчик во рту. Я фотографирую каждого и, борясь с желанием скорее убежать, рискую заглянуть в четвертую кроватку.
Мое сердце екает. Мальчик в этой кроватке белый, он спит на животе. На долю секунды у меня перехватывает дыхание, но я сразу осознаю, что этот ребенок не может быть Сэмом. Слишком уж он взрослый и настолько большой, что лежит, согнув ноги и упираясь ступнями в спинку кроватки. Значит, в этот приют принимают и белых детей? Я делаю снимок. Щелчок будит ребенка, тот поворачивает голову и перекатывается на спину.
Мир перестает вращаться. Все краски тускнеют. Глухой стук поднимается откуда-то из глубин живота, подкатывает к груди и усиливается настолько, что едва не сбивает меня с ног. Поле моего зрения сужается. Все, что я могу теперь видеть, это пятно. Оно покрывает почти всю правую щеку мальчика, его края неровные, как границы стран на карте.
Еще не успев протянуть руки и бережно, но быстро достать Сэма из кроватки, я вижу, что он само совершенство, точно такой же, как прежде, и вместе с тем другой. Я прижимаю его к себе и вновь обретаю цельность. Легко приникаю щекой к его волосам, все еще золотистым, но уже густым и слегка потемневшим. Форма его головки такая же, какой была. Я крепко сжимаю Сэма в обьятьях. Это уже полуторагодовалый крепыш, а не младенец четырех месяцев от роду. Конечно, я понимала, что он вырастет, но не представляла, что так. В моем сердце он оставался прежним.
Он еще и тяжелый. Теплый и разомлевший во сне. Мне часто снился этот момент, но в сновидениях Сэм был крошечным, бледным, холодным и безжизненным, а я звала на помощь, суматошно бегая с ним на руках по пустым коридорам. Этот прекрасный ребенок, этот полный жизни мальчишка никогда на приходил в мои сны с цветущим румянцем и засохшей на подбородке ниточкой слюны. У меня как-то странно колотится сердце. Мне нельзя умирать. Когда угодно, только не сейчас. От радости и благодарности не умирают.
Я прижимаю Сэма крепче, мягкая подушечка памперса шуршит под моей ладонью. На полпути к воротам я слышу звук открывшейся за спиной двери. Девушка, которая приехала на желтом автобусе, выходит из дома. На ней все то же платье с зеленым и красным рисунком, но темные очки, шляпу и парик она сняла. Ее лицо немного округлилось, но на нем все те же глаза, тот же нос, те же губы. Темные волосы аккуратно заплетены и уложены вокруг головы. Теко. Я предполагала это, но застываю в изумлении.
Сэм сонно протестует, от неожиданности я сжала его слишком сильно. Теко замечает меня и застывает как вкопанная. Мы смотрим друг другу в глаза и ждем. Позовет ли она на помощь? Свистнет ли собакам? Кто-то из малышей проснулся и захныкал. Плач быстро нарастает. Теко почти незаметно кивает и чуть шевелит левой рукой, веля мне уходить. Сейчас же.
Я делаю шаг назад, поворачиваюсь, пробегаю последние ярды до калитки и вылетаю в нее, на бегу сбрасывая сандалии.
Такси на прежнем месте нет. Вцепившись в Сэма, я лихорадочно осматриваюсь. Неужели у Богоси сдали нервы и он удрал?
Но под каким-то навесом я замечаю блеск красного металла. Машину переставили поближе к стене. Богоси внутри, он пригнулся за рулем. Я бегу к нему, оступаясь и хватая ртом воздух. Он выскакивает из машины, обегает вокруг нее и открывает передо мной дверцу.
— Я переставил машину… чтобы не так заметно… прохладнее… Простите, — задыхаясь, объясняет он.
Он почти вталкивает меня внутрь, Сэм ударяется о мое плечо и слегка вскрикивает. Богоси уже за рулем и поворачивает ключ в замке зажигания.