***
Укутанная в плед эльфийка, в полной мере наслаждалась заслуженным отдыхом. В её руках покоился увесистый том. Пальцы перелистывали очередную страницу, стоило её глазам подойти к последнему предложению на них.
Идиллия продолжалась не долго - дверь комнаты отворилась, тем самым пропуская внутрь её начальницу:
— Вставай уже, скоро начнётся казнь Ульфрика.
У босмерки задергалось веко, стоило ей услышать о начинающейся казни. Желания туда идти не было, как и толпиться с зеваками на площади.
— Может пойдешь одна? — не надеясь на многое, эльфийка всё же попытался выкрутиться. — Как будто я казней не видала.
— Хватит уже лениться, Анси. Это не займет много времени, и не хочется мне одной идти.
Ей пришлось покинуть столь удобное кресло, отложить в сторону плед, и всё же пойти в свою комнату, чтобы переодеться к выходу. Пройдя рядом с Каалиндой, она не прерывала своего хмурого взгляда, направленного на начальницу.
Уже после отправления на площадь, она начала выплескивать своё раздражение:
— На кой, даэдра подери, нам топать на эту казнь?
— Проветриться, мы почти всё время сидим дома. Если тебе этого недостаточно, то таким образом мы выразим поддержку Перегрину, — ответила Каалинда, шагая спереди.
Вдруг она остановилась, развернулась к спутнице, и поинтересовалась у неё с измененной интонацией:
— Или ты хочешь заняться более важным делом? Нам как раз нужно перебрать новую поставку камней душ...
— Ладно! Буду молчать.
Оставшийся путь до площади прошёл в тишине, лишь изредка доносилось недовольное сопение от Анси.
Площадь уже была заполнена, повсюду сновали зеваки, собравшиеся в этом месте только с одной целью: посмотреть на последние моменты жизни Ульфрика.
В Солитьюде его не любили, как и в других городах, находящихся под контролем Империи с самого начала конфликта.
После поражения в Гражданской войне, и огромного числа погибших нордов, эта неприязнь вскоре распространится на остальные города. Уже произошло назначение новых ярлов, лояльных Империи и самому Перегрину, а значит, подавления восстания вошло в завершающуюся фазу. Все пойманные офицеры уже были казнены, как и верный генерал Ульфрика, лишь Ингрид была помилована Перегрином - сыграла её роль в помощи с вампирами. Однако, это не отменяло тяжести её преступления, а значит, сидеть ей в камере ещё три года. К тому времени уже не будет идти речи, права Империя или нет.
Каалинда заметила знакомую фигуру, стоящую чуть в стороне от основной массы народа, к ней и направилась, прихватив с собой спутницу.
— Улумфа, давно не виделись, — поздоровалась Каалинда, а позже это сделала Анси, немного в другой манере:
— Как там твой топор, уже успела им кого-нибудь зарубить?
Она участвовала в зачаровании эбонитового оружия, которое Улумфа получила в Замке Волкихар. Лишь недавно, ей пришло в голову зачаровать своё оружие, поэтому она обратилась к двум эльфийкам.
— Была парочка дураков, решивших пробраться ночью на ферму. Первого на пополам разрубила, ха, вы бы видели лицо его дружка. Он там чуть в штаны не навалил.
— Да-а уж, занятно, — Каалинда захотела сменить тему разговора. — Хорошо, что восстание закончилось быстро, иначе таких индивидов прибавилось.
— Шутишь что ли, — посмеялась Анси. — Часто доводилось встречать разбойничьи лагеря в лесах, когда я ещё занималась охотой.
Не только она часто сталкивалась с ними, во время странствований по Скайриму со своим отцом, Улумфа также вступали в конфликт с бандитами:
— Эт да, батька их только так рубил. “Лёгкие пожитки” - так он звал этих слабаков.
Их разговор продолжался, пока шла подготовка к казни. Женщины успели обсудить само восстание, возможные последствия для провинции, и уделили внимание новому Королю - Перегрину. Как раз к моменту его обсуждения, он явился к помосту. Вместе с ярлом был генерал Тулий и советник Сентис.
Под конвоиром нескольких стражников, привели одного из главных виновников мятежа - Ульфрика. На его руках были кандалы, а рот прикрывала тряпка, привязанная таким образом, чтобы тот не имел возможности использовать Ту’ум. Стражники отпустили его напротив плахи. Рядом стоял палач, а в паре метров находился Туллий, который нёс волю Империи, а следовательно, объявлял приговор. Это мог сделать сам Перегрин, вот только, зачем ему заниматься подобным, когда уже есть кандидат. И как сказал его советник, лучше скинуть недовольство нордов на Туллия, нежели брать на себя убийство мятежного ярла.
— Ульфрик Буревестник! Мятежник, решивший восстать против Империи. Кто-то зовёт тебя героем, но разве так поступают герои? Война против своего же народа, и ради чего? Независимость Скайрима лишь ухудшит жизнь простых людей, но в жажде власти, ты не обращал внимание на подобные нюансы, — Туллий вещал на всю площадь, чтобы каждый услышал вынесенный приговор. — Вы начали эту войну и чуть не погрузили Скайрим в хаос, а теперь Империя воздаст вам по заслугам, и окончательно восстановит мир на этих землях, — закончив со своей речью, генерал обратился к жрице, стоявшей неподалеку. — Подготовь его в последний путь.