Все трое резко обернулись на звук. У входа во двор стоял мужчина в деловом костюме. У его ног лежал разбитый телефон, продолжая, что то выкрикивать, видимо не понимая, что случилось. От увиденного глаза мужчины расширились и, казалось, готовы выпасть из орбит. Он стал осторожно пятиться к выходу. Тварь, сломив чары рунического барьера, бросилась в его сторону.
- Стой! - выкрикнула Инвенция, бросив взгляд на асфальт. Существо, ковыряя землю, стерло часть руны, что позволило ему выбраться.
Ночь пронзил истошный вопль ужаса.
***
Эстер стояла за кулисами, готовясь к прослушиванию. Головная боль так и не утихла со вчерашнего дня, но мысли ее занимало совсем не это и даже не само прослушивание.
Что за херня это была? Переутомилась? Нервный срыв или помешательство?
Перед глазами стояла вчерашняя сцена в квартире. Непонятный дух посреди ее комнаты, просящий помощи. Уснуть после такого ей так и не удалось. Лишь за пару часов перед рассветом ее сморил сон. Она была разбита. Даже три чашки кофе и ледяной душ не помогли вернутся в состояние жизни. Эстер жила на автопилоте. Если бы не прослушивание, то она так и не смогла бы оторвать себя от дивана.
Чем помочь? Кому? Зачем? Я сама себе не могу помочь…
Мысли путались, бессонная ночь давала о себе знать. Ей никак не удавалось сосредоточиться на чем-то одном, мысли скакали, как бараны в загоне, в который впустили волка.
Внимание привлекла девушка, что выступала сейчас. Про себя Эстер отметила, что техника хорошая, но не хватает силы голоса. На высоких нотах вообще почти не слышно, даже микрофон не помогает. Глядя на нее она вспомнила себя три года назад. Такое же унылое серое платье, растрёпанные волосы. Наивная, она полагала, что сразит жюри своим голосом. Но естественно - провалилась.
После того прослушивания, она сидела за кулисами и не могла сдержать слез от обиды.
- Ты Эстер да? - спросила одна из участниц, присаживаясь рядом, – чего слёзы льём? Не последний кастинг в жизни, - с улыбкой в голосе проворковала она, пытаясь приобнять девушку за плечо. Та отпрянула, как от чумной, бросив презрительный взгляд на свою утешительницу.
- Это не честно! Это конкурс артистов, а не стриптизёрш!
- А ты острая на язычок, но наивна до смешного,- девушка понизила голос до шепота, - мы живем в эпоху патриархата. Как бы грустно это не звучало - миром правят мужики. Но и у них есть слабость.
Эстер посмотрела на девушку с недоумением. Взгляд ее был мутным от слез, но слова незнакомки ее зацепили.
- Ты красивая, сексуальная, молодая девушка в стремном платье! – заключила собеседница. От услышанного перехватило дыхание.
- Я ненавижу этих гавнюков на судейских креслах не меньше твоего. Смотрят на тебя как на кусок мяса и истекают слюнями, а в уме подсчитывают бабки, видя тебя на рекламных баннерах в бикини с бутылкой диетической колы. Ты талантлива, но используешь не все доступные тебе ресурсы. Бог наградил тебя прекрасным личиком. Ты словно куколка, а мужикам такие нравятся. Вот только с покорностью беда. Спрячь зубы, ведь шелк прочнее стали.
Она встала и направилась к выходу, но пройдя пару шагов, обернулась и добавила, - жду тебя в следующем году, кто знает, может среди судей, буду я.
С тех пор Эстер никогда не носила то серое платье. Она кардинально сменила гардероб и имидж. Первый раз, пройдя по центральной улицы Нового города в легком топе и короткой юбке, она словила на себе тысячи взглядов, как мужчин, так и женщин. Скрипя зубами, она мечтала вернуться домой, чтобы поскорее принять душ и смыть с себя эти липкие взгляды. Порой ей казалось, что она чувствует, как невидимая, сальная рука касается ее тела и по коже пробегали мурашки брезгливости и отвращения. Однако, как бы странно это не звучало, после этой прогулки она разглядела в себе девушку. Красивую, сексуальную девушку, которая нравится. Со временем все похотливые взгляды обратились пылью. Их не стало меньше, напротив, теперь она с удовольствием ловила каждый такой взгляд, представляя, что никогда, никому из них она не достанется.
- Эстер Бёрн! - голос координатора перенес девушку в настоящее.
Она вышла на сцену, и замерла у микрофона, давая сигнал, чтобы включили фонограмму. Первые аккорды и звучит песня. Эстер пела с необыкновенной страстью. Может воспоминания прошлого придало сил, а может сказалось то, что головная боль наконец отступила. Девушка вложила в выступление всю себя, всю свою боль, все раны. Она хотела, что бы все вокруг почувствовали то, что чувствует в этот момент она. Однако краем глаза она заметила, что судья сидит, уткнувшись носом в бумаги и совершенно на нее не смотрят, будто и нет никого на сцене.