Из дома она всегда выходила заранее, точно зная, что дорога до работы займет ровно двадцать минут, две из которых она будет идти до остановки, три ждать автобус, тринадцать ехать и ещё две идти от остановки до работы. И в тоге будет в участке ровно в 08.40. Хоть ее рабочий день и начинался в девять утра, больше, чем тратить время впустую Даф ненавидела опаздывать. Поэтому всегда оставляла себе двадцать лишних минут, на непредвиденные обстоятельства. За два года она опоздала на работу всего однажды и то, лишь по тому, что застряла в лифте. В тот день она была невероятно на себя зла. Удивительная особенность заключалась в том, что если она опаздывала, то потом весь день шел насмарку. Все буквально валилось из рук, путались мысли, и работала она в такие дни из рук вон плохо.
Полицейский архив, не самое шикарное место, но девушка понимала, что с ее любовью к исследованиям и абсолютным неумением общаться с незнакомыми людьми, сложно придумать более подходящую для нее работу.
- Разбирать пыльные архивы и выдавать материалы старых дел - если это потребуется. Вот все, что от тебя хотят.
Сказал ей Эндрю - ее начальник, в первый рабочий день. На деле же, все оказалось куда сложнее. Приступив к работе Даф обнаружила, что архивы не обновлялись годами. Некоторые дела велись с конца прошлого десятилетия, и по сей день. В первые дни на работе, было трудно определить - в какую картотеку их разместить. Фактически такими делами почти никто не занимался, по крайней мере, в Новом городе. Все просто ждали, какого ни будь факта, который мог неожиданно всплыть и помочь в расследовании. Но за два года работы, этого никогда не происходило. Дафна не могла их определить к «раскрытым» делам, ведь они ими не являлись, но эти дела и не велись и в раздел «Текущие» то же не вписывались. Поэтому пришлось выделить им отдельный стеллаж, в шутку именуемый всем участком «Неопознанный». Иногда дела путались. И некоторые сержанты не стеснялись отметить умственные способности Даф, швыряя папку с перепутанными материалами дела на стол.
Усугублял ситуацию и сам Эндрю, который никогда толком не мог объяснить, что именно, а самое главное, как, необходимо делать в этом адском архиве. «Если даже этот австралопитек и знает, что нужно сделать, то объяснить нормально все равно не сможет». Раздражение на работу и саму себя накапливалось, но работа не спешила делать себя сама.
Сегодня Даф перечитывала и сшивала все дела за прошедшую неделю, чем всегда занималась по пятницам до обеда. Рассовывала их по папкам и складывала в выдвижные ящики секретера, которые постоянно заедало. Что, по началу, приносило девушке массу неудобств. Ящик могло заклинить на столько, что его невозможно было открыть, а порой наоборот он резко вылетал с отвратительным скрипом и бил девушку по руке. Спустя пару месяцев, Дафна, выработала свою систему. Если приглядится, на каждом ящике имелась белая вставка с квартальной датой заведения дела. И почти на всех, графитным карандашом были сделаны едва различимые пометки, по типу - Ударь сверху и сразу тяни на себя или Сначала толкни - потом открывай. В общем, этот бой Даф выиграла и уже довольно скоро спокойно управлялась с непослушными ящиками архива.
- Выпьем, чего ни будь, вечером?
Дафна нервно вздрогнула. Погруженная в мысли она и не заметила, что кто- то есть рядом.
- Я не думаю, что это хорошая идея, Крис, - ответила она девушке, медленно поворачиваясь в ее сторону, пытаясь скрыть испуг.
- Этот ответ я уже слышала. Тебе нужно развеяться, а то у тебя лицо такого «приятного» серого оттенка.
- Плохо сплю в последнее время…
- Я тоже не могу заснуть ночами, когда вспоминаю того очаровательного детектива,- с легкой ухмылкой спросила Крис, чуть придвинувшись к Даф с заговорщицким видом.
- О ком это ты?
- Не юли, я видела вы постоянно уходите обедать вместе. Вы встречаетесь? О нем твои ночные бдения?
Даф закатила глаза, скрестив руки на груди.
- Макс. Его зовут Макс. И мы не встречаемся, - произнеся это, Дафна почувствовала укол боли, будто невидимая рука схватила за сердце, - Просто знакомы почти детства.
И влюблена я с детства, -следом подумала она, но вслух, так и не сказала. Напротив девушка сосредоточилась на том, чтобы ни один мускул на ее лице не дрогнул и не выдал ни одной эмоции. Это вошло у нее в привычку, ещё со школы, где ей не удалось ни с кем подружиться, зато она носила гордое звание изгоя и часто подвергалась насмешкам и травле. После очередного издевательства со стороны сверстников Даф вернулась домой, вся в слезах. Мать пыталась ее успокоить, однако бутылка уже давно заменил ей подруг, мужа и семью, и проблемы маленькой Даф волновали ее в последнюю очередь. Налив себе очередной бокал вина она сказала лишь одну фразу, что врезалась в память: «Не показывай своих эмоций, если они увидят, что тебя это не задевает, то перестанут цепляться!»