***
- Да что с тобой?!
Парень с гитарой в руках нервно дернулся, прерывая последний аккорд. На его лбу уже вздувалась вена от нервного напряжения.
- Голова просто разрывается, не могу сосредоточится, - вяло пыталась оправдаться девушка.
- Эстер, ты всех собрала не я! Не готова работать, не надо было всех собирать! Я ухожу.
Не смотря, на нервное напряжение, гитарист, с осторожностью опустил инструмент на пол и быстро спрыгнул с импровизированной сцены, натягивая кожаную куртку.
- Том, - попыталась остановить его Эстер, но боль снова пронзила голову,- черт возьми!
Присев на корточки девушка оглядела гараж, где проходила репетиция. Полумрак ржавой конструкции придавал определенной атмосферы, но сейчас дико угнетал. Стены были закрыты наглухо, и не один луч солнечного света не проникал внутрь. Лишь голая лампа, что торчала из потолка, болталась на проводе, словно висельник, хоть немного освещая комнату. Но она совсем не спасала положение.
- Прости Кларк, - извинилась девушка, чуть придя в себя,- я, пожалуй, тоже пройдусь.
Парень за ударной установкой лишь пожал плечами и принялся играть, отрабатывая движения. Эстер поспешила удалиться, дабы не усугублять ситуацию, в надежде, что на свежем воздухе ей станет легче. Голова не проходила уже неделю и даже большая доза обезболивающего не помогала.
Октябрь в этом году выдался на удивление теплым. Хоть солнце уже и не так активно делилось теплом, как летом, этого было достаточно, чтобы носить обычную косуху и не трястись от холода.
Эстер брела по улице пытаясь успокоить себя. Нервное напряжение и раздражение на саму себя накапливалось с каждым шагом. Еще мгновение и, казалось, она схватит камень и швырнет в ближайшую витрину. Благо под ноги подвернулась жестяная банка, которую она начала с удовольствием пинать впереди себя, выпуская пар.
Уже завтра это тупое прослушивание, а я не могу сосредоточиться.
Мысли девушки прервал звон бьющегося стекла. Инстинктивно, она присела, закрывая голову руками, но обнаружив, что все в порядке распрямилась и огляделась по сторонам. На другой стороне улицы закричала сирена. У разбитой витрины стояли две девушки и даже не думали бежать, что казалось странным и не логичным. Как будто весь город замер, смотря на них двоих, и лишь орущая сигнализация давала понять, что время не остановилось.
Лучше пойду домой, пока голова снова не разболелась…
Дорога до дома была спокойной, но чувство тревоги не покидало. И эти странные девушки, что стояли у разбитой витрины, не выходили из головы. Было в них, нечто необычное, неуловимое. Но что, понять так и не удалось, так как размышления Эстер были прерваны неприятным хриплым голосом, когда она уже подходила к двери своей квартиры. Голос, этот принадлежал человеку, которого она хотела меньше всего видеть и даже не именно сейчас, а вообще всегда.
- Дорогая наша мисс Бёрн, наша новая знаменитость, не могли бы снизойти до простых смертных и заплатить уже за аренду своей вшивой конуры! - слегка с угрозой, едко произнес мужчина средних лет, чей живот выпирал на столько, что под ним можно было прятаться от дождя. От него неизменно тянуло смесью дешевого табака и немытого тела.
- Так вы признаете, мистер Хакил, что та лачуга, за которую Вы дерете с меня три шкуры – вшивая конура? Так за что платить?- не растерялась девушка
Лицо мужчины посерело, и мерзкая ухмылка сменилась на злобный оскал. Пытаясь задавить авторитетом, он приблизился вплотную на столько, насколько позволял его торчащий живот.
- Неделя времени или реально съедешь в конуру, усекла! - отрезал он и удалился грузной походкой.
- Жирный, грязный мешок с дерьмом!- прошипела девушка сквозь зубы в спину своего домовладельца. Костяшки ее пальцев побелели от напряжения стиснутых кулаков. Еще секунда и она врезала бы ему в его свиную харю. Возможно мистер Хакил догадывался об этом, поэтому и решил удалится, как можно скорее.
Ярость захлестнула Эстер на столько, что она не могла попасть ключом в замочную скважину. Когда, наконец, это удалось и дверь распахнулась, из квартиры повеяло сыростью и затхлостью.
- Урод старый! - выругалась девушка, проходя вглубь квартиры, – да за этот сарай и гроша заплатить жалко!
Действительно, обстановку и внутренне убранство нельзя было назвать уютными. Единственное, что тут подходило точно, так это «приемлемо для жизни». Старые, некогда белоснежные, обои пожелтели от сырости и сигаретного дыма и местами уже отходили от стен, ленно отвисая от стены, но так и не решаясь рухнуть на пол.