— Всё слишком... чисто, — пробормотал Раэн. — Ненормально.
— Это и есть их идеология, — ответила Элин. — Чистота сознания, тела, веры. Без огня. Без страсти. Только форма.
— У них есть оружие? — спросил Илиан.
Кала кивнула:
— Психотронные блоки, инфра-звук, системы контроля в шлемах. Всё старое, но работает. Главное — они верят, что сами стали носителями "целостной гармонии". Люди-антитела.
— Прекрасно, — мрачно сказал Илиан. — Армия фанатиков с миссией.
В лагерь они вошли без сопротивления.
Их ждали.
Девушка в белом комбинезоне, с бритой головой и татуировкой в виде белого круга на шее, подошла первой.
— Элин Рев, — произнесла она, как молитву. — Ты — искажение. Но Сола хочет с тобой говорить.
Элин шагнула вперёд.
— Я пришла не каяться.
— Тогда ты уйдёшь с пеплом в лёгких.
Сола ждала в центре круга. Белое помещение, не имеющее стен — только голографические панели, отражающие свет снаружи.
Она почти не изменилась. Волосы срезаны, взгляд холоднее, чем Элин помнила. Но в нём всё ещё читалась искра — другая, иная.
— Ты всё ещё любишь гореть, — сказала Сола.
— А ты всё ещё веришь, что порядок — выше человечности?
— Я верю, что мы ошиблись, когда дали миру право выбирать. Теперь мы строим его заново. Без боли.
Элин рассмеялась.
— Без боли? Ты же знаешь, боль — не изъян. Она память. Я горела, Сола. А меня обвиняли в запахе пепла.
Сола отвернулась.
— И ты решила зажечь остальных?
— Нет. Я дала им пепел как доказательство того, что мы живы. И что мы — свободны.
Сола подошла ближе. Их лбы почти соприкасались.
— Ты будешь гореть снова. Но на этот раз — одна.
— Я больше не одна, — сказала Элин.
И Илиан, стоявший у входа, сделал шаг вперёд.
— Если она загорится — я стану её шрамом. Чтобы вы знали: всё, что останется после — не сгорит. Оно останется с нами.
Сола смотрела долго. И медленно кивнула.
— Тогда докажите. Завтра — испытание.
— Какое? — спросила Кала, шагнув вперёд.
Сола улыбнулась.
— Один из вас останется в живых. Остальные — решат, кто этого достоин.
Вечером у костра, уже вне круга, все молчали. Раэн точил клинок. Кала перебирала старые схемы.
Элин сидела, поджав ноги, смотря на огонь.
— Она всё ещё думает, что я прежняя, — сказала тихо. — Что я сломаюсь.
— Она не знает, — ответил Илиан, — что ты уже сломалась. И собрала себя обратно. Из золы.
Ночью Элин снова видела сон: она стояла в белой комнате, горящая изнутри, но вокруг всё оставалось холодным. А голос внутри шептал: «Пепел — это след, но не конец».
И на рассвете, когда тени стали резче, а воздух — звонче, она знала: утро принесёт новый огонь. И кто-то из них в нём родится заново.
Они вывели их на арену чуть после полудня.
Никаких стен, никаких барьеров — только круг из пепла, обожжённой земли и шесть фигур внутри. Пять — друзья. Один — наблюдатель. Судья из Чистых.
Сола сидела выше, в ложe, под прозрачным куполом. Её взгляд был безразличным, как у анатомирующего врача.
— Выбор прост, — произнёс Судья. — Один из вас должен быть выбран. Один — должен быть устранён. Остальные — свидетельствуют и подчиняются.
Раэн медленно провёл пальцем по лезвию.
— Они хотят, чтобы мы убили друг друга. Проверка на верность.
— Не на верность, — поправила Кала, — на расчёт. Кто рациональнее. Кто «полезнее» для новой системы.
— Пусть они смотрят, — сказала Элин, вставая в центр. — Мы не сломаемся их методами.
Судья поднял руку.
— Время — пошло.
Первым шагнул Раэн. Он встал рядом с Элин.
— Я — не жертва. Я не позволю им играть с нами.
Он вытащил кинжал... и вонзил его в землю.
— Если хотите знать, кого мы выберем — мы выберем всех. Мы — Искры. Мы — не куклы.
Кала рассмеялась:
— Хотите шоу? Ловите.
Она активировала импульсный маяк, скрытый в браслете. В небе вспыхнул знак — символ пепельного кольца, знамя Искр.
Судья вскочил.
— Это нарушение условий! Вас всех подлежит устранению!
Илиан, молча, выхватил оружие. Тонкий энергетический клинок запел в его руке.
— Они не поняли, — прошептал он. — Мы пришли не играть.
Свет, взрывы, крики. Арену затопил хаос. Но это был их хаос.