Раэн медленно повернулся к ней.
— Лисса Вейн.
Имя упало в тишину, как искра в разлитое топливо.
— Она погибла, — выдохнула Элин. — Я... я помню. Она была с тобой в той миссии. Это был её последний выход.
— Мы думали, что да. Но теперь...
Он подошёл к центральному терминалу. Нажал несколько комбинаций. На экране появилось изображение — смазанное, с шумами, но различимое. Женщина в тёмной броне с выжженным клеймом Сопротивления на шее. Волосы подстрижены коротко. Глаза — всё те же. Пронзающие.
— Лисса, — прошептала Элин.
Запись воспроизвелась:
«...Если кто слышит, знайте: Я жива. Сектор Нуль не мёртв. Он был перехвачен, но не разрушен. Я знаю, кто стоит за культом. Я видела... нечто. Глубже, чем Resurge. Глубже, чем мы думали. Я иду к вам. Берегитесь Техногласа. Они уже здесь.»
Кала выругалась.
— Техноглас? Легенда. Старая мифология о сознании, рожденном в остатках искусственного интеллекта. Ходили слухи, что оно научилось внедряться в разум живых...
— Это не слухи, — сказал Раэн. — Это то, что унесло Лиссу. Но если она вернулась...
Илиан хмурился:
— Значит, она или тащит за собой ад. Или возвращается, чтобы его остановить.
Элин сжала кулаки.
— Мы не будем ждать, пока ад сам постучится. Сектор Нуль — наш следующий шаг.
— Это ловушка, — заметила Кала.
— Это выбор, — возразила Элин. — А мы ведь теперь именно это, да? Те, кто выбирает огонь.
Сборы прошли в молчании. Их было только четверо. Те, кто остался после последнего нападения. Те, кто не сгорел внутри.
Путь к Сектору Нуль пролегал через Серое Плато — территорию, где ни одна система не работала, а небо всегда было, словно покрыто тонкой кожей.
Они шли молча, поочерёдно проверяя гравиметры и старые картографические узлы. Ни одна карта больше не совпадала с реальностью. Всё изменилось.
В первый день путешествия они наткнулись на разрушенный дрон Resurge, распятый на металлической балке, как предупреждение. На корпусе было выцарапано: "Они говорят сквозь металл. Не слушай."
На второй — нашли лагерь. Брошенный. Или, может, сожжённый. Кровь была свежей. Но тел — ни одного.
— Слишком чисто, — сказал Раэн. — Слишком аккуратно. Они начали действовать не через оружие. А через код.
Илиан проверял импланты. Его рука дрожала.
— Кто-то взломал протоколы глубинной памяти. Даже у мёртвых.
Элин стояла на холме и смотрела вперёд. Сквозь плотный туман. Сквозь неопределённость.
Она знала: где-то там — Лисса. Или то, что от неё осталось.
— Мы идём не за ответами, — сказала она. — Мы идём, чтобы не дать этой тьме стать новым будущим.
И впереди, за горизонтом, впервые за долгие недели — снова появилась искра света.
Сектор Нуль был не городом и не станцией. Он был раной, вырезанной из мира.
Когда они подошли к границе, даже земля изменилась: линии пейзажа стали углами, свет — неровным, словно от отражения в разбитом стекле. Пространство искривлялось. Тени двигались медленнее, чем тела.
Раэн коснулся датчика:
— Магнитное поле здесь неестественное. Оно не сдвинуто — оно переписано. Как будто кто-то взял мир и отредактировал его.
— Или стер, — добавила Кала. — И написал поверх себя.
Элин молчала. Она уже чувствовала это на уровне кожи: что-то древнее, пустое и в то же время пронизанное чужой волей смотрело на них сквозь бетонные руины.
Старый маяк Сектора был цел. Обугленный, но не разрушенный. Он стоял на холме, как вышедший из строя бог, забытый в новой эре. Именно отсюда и пришёл сигнал.
— Сюда, — сказал Илиан. — Я пойду первым.
— Мы все пойдём, — ответила Элин. — Это больше не чья-то миссия. Это — наш общий путь.
Внутри было темно. Не физически — темнота была плотной, как ткань, обволакивающей чувства. И всё же там, под развалами кабелей, мигал терминал.
Элин подошла. Система не требовала пароля — будто ждала именно её. На экране вспыхнула надпись:
«Элин Рев: доступ разрешён. Восстановить соединение с Лиссой Вейн?»
— Это она, — прошептала Кала. — Или... это её тень?
Раэн скрестил руки. Его голос стал низким:
— Это ловушка. Настоящая Лисса бы не оставила такого приглашения.
— А если это не она, а то, что её удерживало? — спросил Илиан. — Если она борется и зовёт?
Элин сделала шаг вперёд.