— Пустота? — тихо спросил Раэн.
Элин кивнула. Сдержанно. Каждое движение казалось ей отголоском той версии себя, которую она только что встретила.
— Она говорит, что может избавить нас от боли. Предлагает цельность. Стерильную. Холодную.
Кала фыркнула:
— Идеально звучит. Как ловушка.
— Или как... зеркало, — сказал Илиан, подходя ближе. — Иногда то, что нас пугает, просто слишком похоже на правду.
Элин села на расколотый кабельный корпус. Уставилась в пустоту под ногами.
— Она сказала, что я — связующая. Что я могу объединить их с нами. Или... предать нас. Всё зависит от выбора.
Раэн скрестил руки.
— А ты?
Элин долго молчала. Потом посмотрела на каждого из них. В глаза. По очереди.
— Я выбрала боль. Я выбрала огонь. Я выбрала вас.
Кала слабо кивнула. Илиан улыбнулся — грустно, но искренне. А Раэн, как всегда, просто остался рядом. Это и было его способом говорить: я с тобой.
— Она не остановится, — прошептала Элин. — Теперь, когда я отказалась. Она будет искать уязвимость. В каждом из нас.
— Пусть попробует, — сказала Кала. — Я давно хочу взглянуть в глаза своим теням.
Раэн взглянул на Илиана. Затем на Элин:
— Тогда пора признать: это больше, чем выживание. Это война за реальность. За то, кем мы остаёмся внутри.
Когда они поднялись и пошли дальше, Элин обернулась на туннель. Он снова был тёмным. Пустым. Но теперь — она не боялась.
Потому что Пустота не была врагом.
Она была выбором.
И Элин знала, как отвечать.
Порог между
Глава 39:
— Мы почти у внешнего круга, — сказал Раэн. — Но пульсация усиливается. Пространство искажается. Будьте внимательны.
Путь вел сквозь оплавленные арки старого Наблюдательного Узла — он больше не принадлежал миру, но ещё не был поглощён Пустотой. Это место дрожало, как нить между нами. Здесь сама материя шептала.
Кала чувствовала это первой — у неё звенело в ушах, пальцы не чувствовали веса оружия.
— Что-то ломается, — прошептала она. — Или кто-то.
Элин заметила, что Илиан отстал. Он шёл медленно, будто через вязкое поле. Его глаза стали стеклянными.
— Илиан? — Элин шагнула к нему, но Раэн сдержал её.
— Поздно. Он уже внутри.
Погружение
Тишина. Но не пустая — живая.
Илиан стоял на берегу, который помнил только он. Детство. Дом, сожжённый задолго до войны. Трава под ногами — влажная. Воздух пах яблоками и пламенем.
— Ты не должен был остаться, — сказал голос позади.
Он обернулся. Перед ним стоял мальчик. Семилетний. Светловолосый. С глазами, как у Илиана.
— Алон... — выдохнул он. — Я не мог...
— Но ты ушёл. Когда мы горели.
Он закрыл глаза. Хотел закрыть и уши — но голос звучал внутри.
— Я был ребёнком. Я не мог спасти всех.
— Но ты пытался спасти себя. Это и есть твоя ложь. Ты сказал, что вернёшься. Но ты просто убежал.
Мальчик стал старше с каждым словом. Вырос. Лицо покрылось шрамами. Глаза — болью. Это уже не был брат. Это был он сам.
Илиан смотрел на отражение собственной вины, ставшее телом.
— Пустота предлагает искупление. Обнуление. Без боли. Ты хочешь этого.
— Я хочу прощения, — прошептал Илиан.
— Тогда останься. Здесь. С тем, кем ты был. С тем, кого ты предал.
Он протянул руку.
Снаружи
— Мы его теряем, — сказала Элин. — Его сердце замедляется. Он весь там, внутри.
— Позволь мне, — сказала она Кале. — Если Пустота говорит с ним через вину — я напомню ему, что он не один.
Обратный шаг
Элин коснулась ладони Илиана. Пальцы были ледяные.
— Я с тобой, — прошептала она. — Если ты уйдёшь туда, где живёт только вина — я зажгу пламя. И выведу тебя назад.
Внутри образа — он обернулся. Мальчик исчез. Пейзаж дрогнул. Вместо пепельного сада — руины текущего мира. Элин стояла на пороге.
— Ты не обязан сжигать себя заново. Ты уже выжил, Илиан. И этого достаточно.
Он шагнул. Мир треснул. Пустота взвизгнула.
Возвращение
— Пульс стабилизировался, — сказала Кала.
Илиан резко вдохнул. Его глаза — живые.
Он сжал руку Элин.