На краю рисунка, едва намеченные, стояли Тетя Лила и Мистер Стив, но их глаза... их глаза не были пустыми. Элли нарисовала их смутно улыбающимися, с искорками в глазах.
Это был мир без страха. Мир доверия. Мир, который, казалось, разбился вдребезги сегодня утром из-за ненужной ссоры.
Айра ахнула, тихо, как от внезапной физической боли. Губы её задрожали, а в глазах вспыхнули не просто стыд, а глубокая, всепоглощающая горечь. Она подняла взгляд на Элли. Девочка смотрела на неё, всё ещё напуганная, но в её серых глазах читалась надежда и вера в свой рисунок.
— Элли... – выдохнула Айра, голос сорвался. – Я... – Слова застряли в горле, комом. Она не могла говорить. Вместо этого она резко обняла младшую девочку, прижав её к себе так крепко, как будто хотела защитить от самой себя. – Прости... прости меня... – прошептала она в её рыжие волосы, и по её собственным щекам потекли горячие слезы. – Я была ужасной... Я не думала... Я не видела...
Лео, заглянувший через плечо, увидел рисунок. Его обычно подвижное лицо замерло. Он снял очки, протер линзы краем свитера, надел снова, как бы проверяя зрение. Потом он посмотрел на Элли в объятиях Айры, и его глаза, широкие за стеклами, стали влажными. Он молча подошел и положил руку на плечо Элли, легкий, неуверенный жест поддержки. Его нижняя губа дрогнула.
Син тоже увидел рисунок. Он стоял чуть поодаль, его лицо оставалось замкнутым, каменным, но уголки губ напряглись, а в глазах, таких же серых, как у Элли, мелькнуло что-то неуловимое – глубокая, тяжелая тень сожаления. Он отвернулся, сжав кулаки. Этот рисунок был укором их страху, их тайнам, их не детской жестокости, проросшей в стенах лжи. Он напомнил, ради чего они должны бороться.
Тишину нарушил его голос, сухой и практичный, но с новой твердостью в основе:
— Сегодня ночью. Мы идем, за Шипник. Он посмотрел на Лео, потом на Айру, отпустившую Элли, но державшую ее за руку.
— Лео, ты говорил, нашел кусачки. Мы берем их. И фонарик. Как стемнеет – пробиваемся.
Син развернулся к Тоби. Его тень, вытянутая в косых лучах заходящего солнца, легла на пыльные доски пола, длинная и неумолимая.
— Мы не сразу в лес, — произнес он четко, отчеканивая каждое слово.
— Сначала в крыло Ардена. Лаборатория и его кабинет.
Тоби остолбенел, будто Син сказал, что они пойдут купаться в кипящем масле.
— В... в его лабораторию?! — выдохнул он, глаза округлились до невозможного.
— Вы совсем спятили?! Там же... там же он! Или "Пустые"!
Он шагнул вперед, заслоняя Элли.
— Сегодня? После всего? – голос его сорвался на визгливую ноту страха.
– Вы с ума сошли?! Арден теперь на взводе! Мистер Стив, наверное, уже получил приказ патрулировать лес!
Он тряхнул головой, каштановые кудри растрепались.
– Это самоубийство! Вас поймают сразу! Что с вами сделают!?
Син встретил его взгляд. В его глазах не было упрека, только холодная решимость.
— Именно поэтому – сегодня. Он не ждет повторения так скоро. Если Мистер Стив патрулирует, он будет ходить по привычному маршруту у ворот, а не у Шипника. Это наш шанс. Маленький, но шанс.
Лео поправил очки, нервно сглотнув, но кивнул в подтверждение слов Сина.
— Окно лаборатории... во внутреннем дворике. Когда Арден ухойдет из лаборатории в кабинет — У нас будет шанс. Я внутрь. Найти бумаги. Узнать, что он делает с пробирками. Почему он так на них смотрит...
Он вспомнил оценивающий взгляд Ардена, и по спине пробежали мурашки.
— Узнать про "Пустых". Почему они такие странные.
Айра добавила тихо, но твердо, ее рука все еще лежала на плече Элли:
— А мы с Сином — к его кабинету. Подслушать. Подсмотреть. Узнать, с кем он говорит. Что планирует. Он знает о лесе...
Она бросила быстрый взгляд на Тоби.
— Нам нужно знать, насколько он близок к разгадке. Что он действительно знает.
Син кивнул, его взгляд был устремлен куда-то вдаль, мысленно прочерчивая маршрут и временные отрезки.
—Потом — Шипник. Как только мы закончим, пойдем в лес.
Он посмотрел в слуховое окошко, где небо уже окрашивалось в лиловые и сизые тона.
— Как только луна скроется за тучами — мы у кустарника. Лео с кусачками пробивает проход. Мы — через него. Быстро. Тихо.
Его голос был холоден, как сталь.
— Одно цепляется за другое. Мы должны знать, что мы для них. И что нас ждет.
Тоби яростно замотал головой.
— Нет! Это безумие! Лаборатория? Кабинет? А потом еще и Шипник? За одну ночь?! Это не план, Син! Это... это предсмертная агония! Его голос сорвался.