Айра, видя только спину Сина, его абсолютную неподвижность и внезапное напряжение в плечах, схватила его за рукав. Её глаза в темноте были огромными, полными немого вопроса: Что? Что ты видишь? Син не мог ответить. Его мозг лихорадочно работал. Устройство... Связь? Как у "Голоса Истины", только... другое? Более личное?
Арден перестал тыкать в экран. Он поднес прямоугольник к уху. Свет экрана погас, оставив в кабинете лишь тусклый свет настольной лампы и его профиль, резко вырезанный на фоне книжных полок. Тишина. Потом – голос. Ровный, отчетливый, лишенный обычной для него вежливой маски.
—Да! Отчеты готовы. Все анализы обработаны, показатели в норме. Особенно выделяется группа старших. Качество на уровне "Элитного Урожая". Пауза. Арден слушал что-то, его пальцы нервно постукивали по столу.
— Да. Все подготовлено. Регенты работают по плану. Никаких... раздражителей не зафиксировано. Еще пауза, чуть длиннее.
Голос Ардена стал чуть жестче:
— Не беспокойтесь. Линк будет отправлен в срок. Через сорок восемь часов. "Авалон" получит свою посылку. Все будет как всегда.
Слово "Линк" прозвучало как удар грома в тишине кабинета. "Сорок восемь часов". Син почувствовал, как ледяная волна страха накрыла его с головой. Сердце ушло в пятки, в ушах зашумело. Линк. Отправка. Это было похоже не на безобидный "выпуск", а какой то “товар”.
Через два дня!.
Айра увидела, как спина Сина вдруг напряглась до предела, как будто его ударили током. Его пальцы, вцепившиеся в косяк двери, побелели. Он не дышал. Она дернула его за рукав сильнее, паника сжимая горло.
— Син! Что?!
Лунный свет во дворике был обманчиво-тусклым, превращая мир в черно-серые разводы. Лео прижался спиной к шершавому камню стены, прямо под высоким, узким окном лаборатории. Мистер Стив все еще копался, в метрах двадцати, у сарая, его фигура сливалась с тенями, лишь бледное пятно лица и тусклый отблеск инструментов выдавали его присутствие.
Время. Это слово гнало его, как кнут. Он вытащил из кармана тяжелую отвертку с широким жалом. Ее холодный металл немного успокаивал дрожь в руках. Подняв голову, он ощупал резиновый оконный уплотнитель – старый, потрескавшийся. Место стыка рамы и подоконника.’
Он всунул жало отвертки в щель между нижней рамой и каменным откосом. Уперся всем весом. Резина скрипнула, заскрежетала, звук показался Лео оглушительным в мертвой тишине дворика. Он замер, сердце колотясь о ребра. Взгляд – на фигуру садовника. Шевельнулся? Нет. Все так же замер. Плечо болело от напряжения. Еще один рывок – щель расширилась.
Холодный воздух изнутри лаборатории пахнул ему в лицо – стерильный, с примесью лекарственной горечи. Он схватился за нижнюю перекладину рамы изнутри. Пальцы скользили по холодному пластику.
Это было самое сложное. Окно было тяжелым, старым, наверняка заклинившим от времени. Лео уперся ногой в стену под окном, создав себе точку опоры. Собрал все силы в спине и руке, державшей в раму изнутри. Тяни! Мускулы горели. Суставы хрустели. Рама дрогнула, потом с жалобным скрипом поползла вверх на сантиметр... еще на сантиметр. Запах лаборатории стал сильнее. Достаточно! Толчок ногой от стены – и он кувыркнулся внутрь, неловко приземлившись на бок на холодный линолеум. Глухой удар тела о пол эхом отдался в пустой лаборатории.Лео, протерев пот со лба грязным рукавом, огляделся. Воздух здесь был стерильным и морозным, пахло спиртом, металлом и чем-то сладковато-химическим, от чего слезились глаза.
Комната напоминала гибрид больницы и мастерской.
Слева: Длинные стеллажи с аккуратными рядами алых пробирок. Каждая – с биркой, именем ребенка. Он увидел свою. Айры. Сина. Лизину – её имя было вычеркнуто.
"Солнечные пробирки" стояли как солдаты на параде, яркие и зловещие под холодным светом.
По центру: Массивный металлический стол, заваленный стеклянной посудой, микроскопами, центрифугой. Везде царил идеальный порядок, но Лео чувствовал скрытое давление этих инструментов.
Справа:Большой холодильник с матовой дверцей, гудевший как улей. И шкафы с глухими дверцами, на которых висели массивные замки.
Время! Мысль ударила как обухом. У него десять минут. Сердце колотилось, но мозг инженера включился в режим поиска.
Документы. Информация. Критерии отбора. Он метнулся к столу. Бумаги. Аккуратные папки с отчетами. Графики с непонятными аббревиатурами и цифрами. "Уровень С-9", "Показатель Д-рецепторов", "Эмоциональный индекс". Ничего, из этого он не понимал, но интуитивно не останавливался.