Женщина раздосадовано вздохнула.
— Вы сказали «на тот момент», — уцепилась она клещом за фразу. — На утро чувство вины вас догнало?
Я промолчал, отводя глаза на замерший метроном. Гадостное чувство тошнотой сжало внутренности. Такое же, какое одолело меня на утро следующего дня.
— Вы все ещё храните переписку и фотографии?
— Да, — я вернул внимание к доктору.
— По-прежнему смотрите и перечитываете?
— Да.
— Заставку на телефоне так и не поменяли?
— Нет.
Женщина записала пару строчек на листе.
— У вас нет ощущения, что эти навязчивые действия мешают вам начать новую жизнь? — она впилась в меня рентгеновским взглядом. — Вы не можете отпустить прошлое. Возможно, это помогло бы вам посмотреть на других женщин.
— Мне не нужны другие, — я понял, что начинаю раздражаться. — Мне нужна Кейт, — сделав глубокий вдох, попытался унять подступающее негодование. — Постарайтесь меня понять.
Доктор одарила меня печальным взглядом, крепко стиснула ручку и с нажимом, медленно положила ее поверх записей.
Я не мог выкинуть Кейт из головы так просто, словно ее не существовало. Забыть, что у меня есть ребенок от любимой женщины. Забыть все наши дни, наши чувства. Уилсон была повсюду, вокруг, в голове, в душе. Мне все ещё чудился запах ее духов в машине. Подвеска на зеркале заднего вида напоминала о нашей поездке на озеро. В плейлисте попадались треки, скинутые полтора года назад. Я не подчищал эти маленькие напоминания вокруг меня. Не мог. Рука не поднималась. Я, словно одержимый, каждый день пересматривал ее фотографии, перечитывал сообщения, заучив их наизусть.
— Жалеете о своем выборе? — уголки её губ немного опустились вниз. — О том, что приняли решение оставить Кейт, вынудив тем самым вступить в программу защиты свидетелей.
— Так было правильно, — не колеблясь, ответил я. — Государство ее защитит. Даст новую личность, место жительства. Никто не узнает, где она. Тем более, убийца.
Врач сжала губы в тонкую полоску, выдавив из себя жалостливую улыбку.
— Как насчёт вашей зацикленности на контроле?
«Неужели сменила тему?»
— Думаю, есть прогресс, — охотно подхватил я более приемлемую тему. — Сосредотачиваюсь только на важных аспектах жизни и не берусь за то, в чем, откровенно не силен.
— Похвально, — доктор одобрительно кивнула. — Можете сказать, что если сейчас появится ситуация, где от вас потребуется «отпустить вожжи», вы сделаете это со спокойной душой?
— Вряд ли я когда-либо смогу со спокойной душой, как вы выразились, принимать подобные ситуации, — я расслабленно откинулся на спинку кресла, пускаясь в философию. — В любом случае, во мне будет негодовать какая-то часть. Только теперь... — я умолк, размышляя. — Теперь мне хватит ума примириться с ситуацией и принять ее такой, какая она есть. Без форсирования событий.
После истории с маньяком я долго корил себя и продолжаю корить за излишнюю самоуверенность. Я взялся за дело, в котором ни черта не смыслил. Лицензия детектива и чтение книжек не сделали из меня грамотного следователя. Я просчитался, допустил ошибки, за которые теперь расплачиваюсь.
— Ты знаешь, что ты слишком самоуверен? — скуксилась Кейт, натирая тарелки.
— Считаю это скорее достоинством, чем недостатком, — меня повеселило такое замечание.
— Твоя самоуверенность тебя однажды подведет, — постаралась запугать Кейт, но я не поддался на провокацию.
— Сомневаюсь, птичка, — я вытер руки и тронул ее за кончик носа.
Именно тогда я дал ей это милое прозвище. Во время этого пророческого диалога.
Я бизнесмен и должен заниматься бизнесом, а не тратить время на жалкие попытки что-то изменить. Возможно, я просто-напросто опустил руки и ищу себе оправдание. Врач говорит, что я всего лишь здраво подхожу к оценке своих сил.
— Это не в упрек, — пояснила Кейт. — Упорство — хорошее качество. У меня вот его нет.
— Над этим можно поработать, — я смягчился. — Есть в жизни вещи, ради которых стоит проявить настойчивость, — но все равно стоял на своем.
— У нас философский баттл? — Уилсон задорно хрустнула тостом, возвращаясь к еде. — Отказаться от чего-либо — не значит сдаться и проиграть. Иногда это лучшее решение.
— Наш сеанс почти окончен, — женщина посмотрела на наручные часы. — Люцифер, мой вам совет: попробуйте впустить в жизнь новое.
— Вы сейчас перешли в режим моего друга?
— Будем считать, что так, — подтвердила мои предположения доктор. — Поймите, Кейт не вернётся в вашу жизнь.
Я бездумно уставился в окно на зубчатый рельеф города. Высотки, окрашенные плавящими алыми красками заката напоминали пейзаж фантастической планеты. Иной мир, где я мог бы отмотать время назад, попробовать снова, исправить ошибки.
— Это больно, — в горле застрял ком, никак не желающий исчезать. — Больно осознавать, что ее нет рядом.
На небе горел закат, а вместе с ним сгорал и я. До тла.
— Возможно, она уже смогла начать новую жизнь. И сейчас у нее есть тот, кого она любит, — руки непроизвольно сжались в кулаки. — Тот, кто обнимает и целует ее. Он видит ее каждый день, может дотронуться, услышать голос, — я закрыл глаза, позволив памяти всколыхнуть образ. — Он, возможно, воспитывает мою дочь, — от одной этой мысли стало дурно. — Я чертовски ему завидую, самой черной завистью. Потому что все, что у меня осталось, это бездушные фотографии и память.
— Люцифер… — доктор переместилась на край кресла, напряглась как пружина, собираясь встать.
— До следующей встречи, — оборвал я ее, поднимаясь первым.
Мне показалось, женщина хотела что-то сказать, но лишь сдержанно кивнула.
— До встречи, — сочувствующим тоном попрощалась доктор.
Она знала, что иногда меня прорывает на подобного рода откровения, когда боль выплёскивается, словно горячая кровь из свежей раны. И в такие моменты мне не нужны бинты или пластырь, или помощь хирургов. Мне нужно, чтобы меня послушали и разделили со мной мою агонию.
Машины в вечерней пробке медленно тащились, напоминая ленивого металлического удава. Он извивался вдоль распаренных солнцем городских улиц, пряча меня в своем брюхе. Сотни людей вокруг, но только не она. Ее нет рядом, хоть и незримо всегда где-то поблизости. Порой кажется, вот сейчас обернусь и увижу бегущую ко мне Кейт. Она влетит в мои объятия, крепко обнимет за шею и зацелует до сбитого дыхания.
Раздался звонок телефона, сломавший уютную тишину, которая теперь часто была моим спутником. Звонила Алисия.
— Да.
— Люцифер, — на всю машину зазвучал ее бодрый голос, — почему ты не взял у Сьюзан номер телефона?
— У кого? — машина медленно покатилась в общем потоке, останавливаясь на вновь загоревшемся красным светофоре.
— Сьюзан. Девушка с нашего ужина в субботу.
Хах, я не запоминал имён. Никогда. Зачем? Мне без разницы, как их зовут. Мне все равно, что они из себя представляют. Ни одна из них не тронет мою душу.
Пришлось напрячь память. Сьюзан, кажется, была подобрана Алисией с особой тщательностью. Каштановые волосы, светлые глаза, милое личико и характер скромный. Моя помощница пыталась попасть в цель, подсунуть мне замену. Не вышло. Да, девушка была очаровательна, без сомнения. Утонченная, кокетливая. Но было одно большое «но»...
Она не Кейт.
Мне не нужны замены, жалкие суррогаты любимой женщины. Сначала такая настырность злила, потом я просто абстрагировался и отбывал повинность на этих парных свиданиях.
— Я должен был взять её номер? — изобразил я флегматичного идиота.
— Издеваешься? — негодование Алисии содрогнуло прохладный воздух салона. — Ты ей очень понравился. Да и она сама просто чудо. Милая, красивая, скромная — все как ты любишь. Дай ей шанс, Люцифер, — наседала девушка.