Стройный поток ее мыслей будто тоже налетел на стену. На полном ходу.
— Да шучу я. Мерлин, расслабься, — закатил глаза Драко.
Гермиона посмотрела на него снизу вверх. Зачем он врет, что ничего не подливал, если она сама видела лишний элемент в формуле? Откуда ему еще взяться?
— Что с твоей рукой? — спросила она.
— М-м-м, уже о моем здоровье беспокоишься?
— Ты ведь правша, а пишешь левой, и прячешь другую в рукаве.
— Не знаю, о чем ты, Грейнджер, — Малфой улыбнулся, и в улыбке его читалось что-то нехорошее. — Но если еще раз увижу, как ты рыскаешь вокруг или строишь теории заговора… Я за себя не отвечаю.
Вновь не дав Гермионе среагировать, он протянул к ней руку и осторожно заправил прядь за ухо. Чистой и здоровой правой рукой. А потом ушел.
Победителем.
Глава 4. Большая маленькая правда и опасная ложь
Даже маленькой девочкой Гермиона не любила сказки. А уж когда выросла и поняла, как на самом деле устроен мир, и вовсе перестала в них верить.
У жизни вокруг было много положительных сторон, но чудеса и счастливые совпадения точно не из их числа.
Гермиона почти не удивилась, что о ее «свидании» в библиотеке с Малфоем к обеду следующего дня знали все. Перешептывания, кивки и смех в спину преследовали ее с самого утра, но только подслушав разговор Лаванды Браун и Парвати Патил на Нумерологии, Гермиона поняла в чем дело.
Девчонки нарочно сели позади нее и вполголоса переговаривались, забыв о лекции и будто не замечая окриков профессора Вектор и гневного гермиониного взгляда через плечо.
— И что он только в ней нашел? — вздохнула Лаванда.
— Ума не приложу, — пожала плечами Парвати. — Хотя, может, это и хорошо. Теперь Гарри на нее и не взглянет.
Гермиона замерла, не дописав слово в конспекте до конца. Отложила перо и, до скрипа сжав зубы, перевела взгляд на пейзаж за окном.
Они знали, как задеть ее за живое, сделать больно и уязвить по-настоящему. И всегда били по больным местам.
— Он бы такую и выйди она перед ним голой, не заметил.
Лаванда засмеялась.
— Да уж, на подстилке у ног какого-нибудь слизеринца ей и место, — продолжила Парвати. — Пусть и такого симпатичного, как Малфой.
Маленькие лгуньи. Так привыкли обманывать, выдумывать и приукрашивать, что и дня бы не выдержали говоря только правду.
Правду.
Гермиона повторила про себя это слово, покатала его на языке, задумалась на мгновение.
А ведь она могла помочь им: всего одно маленькое заклинание, которому не учат в школе, но не сложно найти в библиотеке Хогвартса, если знать где искать, заставит их говорить правду — сутки или около того.
Стоит только обернуться, шепнуть слово и сделать тот пас палочкой…
Нет, она не может, несмотря на все — нет. Это против совести, и быть может школьных правил тоже.
— Думаю, Малфой скоро ее бросит, если еще этого не сделал. Не знаю кому вообще захочется говорить с ней после такого. Предателей нигде не любят, особенно на Гриффиндоре.
И все-таки совесть и правила — не все.
Гермиона сдалась. Легко почувствовать себя плохим, если все вокруг говорят, что ты плохой. Хочется хотя бы разок оправдать чужие ожидания.
Разумная ее часть знала: поддаваться на провокацию плохо, ведь их слова — ложь и пустая девичья болтовня, что забудется к завтрашнему дню, уступив место следующей горячей сплетне, но вот другая часть — та, в которой горели обида и ярость, накопленные годами, — ни о чем знать не желала. Только мстить, отчаянно и сию же минуту.
Так тому и быть.
Уличив момент, когда профессор Вектор отвернулась, выводя на доске формулы особо сложных расчетов, Гермиона украдкой обернулась и, спрятав палочку за широким рукавом мантии, произнесла заклинание, вложив в него всю обиду, что не могла выразить раньше.
Глаза девочек на мгновение застыли, остекленели. Их щебетание прервалось, чтобы продолжиться вновь, но уже на другой ноте.
— Лучше бы Драко Малфой позвал на свидание меня, — выпалила Лаванда. — Хотя и Гарри ничего. Люблю мальчиков, которые в школе на слуху.
— Эй, Гарри мой! — возразила Парвати. — Сама знаешь, я в него с первого курса влюблена.
Гермиона ухмыльнулась. Вот это другое дело. Такой разговор честнее и правильнее, так ведь и должно быть между подругами?
— Ничего он не твой, — не смогла остановиться Лаванда. — Он и имени твоего не вспомнит, если профессор его до не назовет. Да и сама знаешь, что он давным-давно влюблен в эту Грейнджер! Ты же поэтому ее ненавидишь.
Кровь прилила к лицу Гермионы. Какая-то ее часть хотела услышать от девчонок что-то необычное, какую-то тайну, которую по-другому не узнать, но это…