— Нет, он хотел меня принять, но передумал.
— О, конечно, — профессор Макгонагалл кивнула своим мыслям. — Думаю, у него был…. хм… другой важный разговор.
Гермиона смяла край школьной мантии, нервничая и не решаясь перевести разговор в нужное русло.
Продолжать разговор, и переходить на подозрения в адрес Драко ей тоже не хотелось.
— Могу я попросить вас об услуге, мисс Грейнджер?
— Конечно, профессор.
— Присмотрите за мистером Поттером, пока мы не найдем виновного, — Макгонагалл посмотрела ей в глаза, стараясь уловить в них… что?
— Мы больше не друзья, — зачем-то призналась Гермиона.
— О, я знаю, но… — Макгонагалл задумалась, подбирая нужные слова. — Но всем нам иногда нужен кто-то рядом. Друг, который не позволит случиться плохому.
Гермиона сглотнула комок, подступивший к горлу.
— А что-то плохое должно случиться?
Макгонагалл не стала отвечать, и ее молчание сказало Гермионе о многом.
Ей впервые стало по-настоящему страшно — что какая-нибудь жуть случится снова, и на этот раз Гарри повезет меньше, или ее не окажется рядом.
О, Мерлин.
— Профессор, мне нужно еще кое о чем рассказать, — начала Гермиона неуверенно. — Это касается маховика времени.
— Маховика? — удивленно приподняла бровь профессор. — О, вам не стоит беспокоиться об этом, дорогая. Они все уничтожены по приказу Министерства.
Не все — Гермиона знала это, и профессор тоже должна была знать.
— И все школьные маховики тоже? — осторожно спросила Гермиона, начиная подозревать что-то плохое, от чего волосы на затылке шевельнулись.
Ее заготовленный текст разбился о замечание профессора. Она хотела признаться во всем, попросить у Макгонагалл помощи в поисках украденного маховика, но теперь засомневалась, что та сможет ей помочь. И что вообще знает о маховике, который сама же ей передала.
Уверенность, с какой Макгонагалл говорила обо всех уничтоженных маховиках, Гермиону смутила. И напугала.
— До единого.
Этого не могло и не должно было быть.
Но случилось.
Вор не только украл маховик, он уже изменил ход времени.
На сколько сильно? И почему Гермиона все еще помнит, как было до?
— Признаться, я хотела дать вам один на третьем курсе, — продолжила профессор Макгонагалл. — Но так и не решилась.
Ее жизнь перекроили и слова не спросив. Украли события, каникулы и праздники. Аккуратно вырезали все пятницы и, пока она спала и занималась всякой ерундой, отвлекаясь на вещи важные и не очень, подменили на новые. Незнакомые и чужие, опасные.
Гермиона до крови прикусила губу, и только вспышка боли вернула ее к реальности.
— Почему? — спросила Гермиона.
— Разговорилась с одним человеком и поняла, что такие эксперименты приносят только разочарование и боль.
Гермиона все еще могла рассказать профессору правду — о том, что случилось на самом деле, и о чем она забыла, но от чего-то не решилась. В лучшем случае Макгонагалл бы ей не поверила, а в худшем — и думать страшно.
Скомкано попрощавшись и сведя разговор к чисто научному интересу (дополнительное эссе по маховикам, ага, конечно), Гермиона вернулась в свою комнату.
Теперь она поняла, что найдет вора, во что бы то ни стало, а с ним — и того, кто пытается убить Гарри.
Слишком частыми и странными казались совпадения, чтобы не быть связанными между собой.
Да и в случайности Гермиона давно перестала верить.
Отыскав маятник и карту, она весь вечер следила за Малфоем, не делающим ровным счетом ничего подозрительного или хотя бы интересного.
Дамблдор все же отпустил его с миром, и где-то глубоко в душе Гермиона даже была этому рада.
Заснув за письменным столом, так и не добравшись до кровати, Гермиона почти не удивилась, что Малфой объявился и в ее снах — непривычно тяжелых, жарких и лихорадочных.
Гермиона не запомнила, о чем они говорили и почему снова разругались, но как он оттолкнул ее к стене и, прожигая улыбкой, поцеловал — не как в романтических фильмах, что она так любила, а по-настоящему, с чувством и горечью на обветренных губах — забыть не смогла. Даже если бы захотела.
Глава 7. Приз
После того сна — который, к счастью, больше к ней не возвращался — Гермиона старалась не подходить к Малфою ближе, чем на несколько метров, условное безопасное расстояние, на котором можно не встречаться взглядами и не говорить.
От чего-то — иррационального, необъяснимого и, безусловно, глупого — Гермионе думалось, что стоит ей посмотреть Драко в глаза, и он непременно обо всем догадается, каким-то таинственным образом влезет в голову и увидит то, что она совсем не готова кому-то показать. Особенно ему.