Гарри кивнул и подошел к двери ее комнаты.
— Может, лучше у тебя?
Ее просьба, прозвучавшая неуверенно и от того картинно и слишком громко, казалось, застала Поттера врасплох. На мгновение Гермионе показалось, что в его глазах мелькнул страх. Еще секунду после — невероятно долгую, невыносимую — она думала, что он откажется, снова отставит вопросы и ее саму на потом, которое, конечно же, не наступит. Но Гарри снова кивнул.
— Тогда беру чай и к тебе, — заторопилась Гермиона, загоняя собственную неловкость далеко-далеко. — Чайник найдется?
Просьба Снейпа и разговор о кинжале, о которых она старательно пыталась забыть, как о полнейшей ерунде, к ее, пусть и странной, реальности никакого отношения не имеющей, как оказалось, не забылись до конца.
Она напросилась в гости, а не пригласила Поттера к себе, из-за желания получить ответы от профессора или чтобы прояснить все с самим Гарри? Даже под запрещенным заклинанием Гермиона не смогла бы ответить наверняка.
Делала ли она хоть что-нибудь просто так?
Вместо ответа на последний ее вопрос Гарри кивнул в третий раз. На удачу.
— Только если скажешь, поцеловала ли меня на самом деле, или мне это только привиделось, — сказал он после паузы и долгого взгляда в ее сторону, природу которого Гермиона так и не смогла разгадать.
И почему ее новая суперинтуиция молчала, когда была по-настоящему нужна?
Спрятавшись за дверью своей комнаты, Гермиона перевела дыхание и постаралась унять бешено стучащее в горле сердце, боясь, что Гарри услышит и по его стуку поймет больше, чем она способна признать.
Мерлин, какая же она глупая. Ничегошеньки не знает. Только то, что Малфой и правда ни в чем не виноват. В последнее нападение на Гарри он был рядом с ней все время и пальцем его не тронул.
Ей стоило бы извиниться…
Глупая, надменная и пронырливая, как он и говорил.
А еще — почти влюбленная, или как там это у нормальных людей называется?
Гарри. Драко. Гарри. Драко. Слишком много мыслей, и все — не о том.
Кажется, им с Гарри и вправду пора о многом поговорить.
Глава 9. Вечный победитель Поттер
Гарри ждал ее у окна.
Не обернулся, когда она тихо вошла и, оставив коробку с чаем на прикроватной тумбочке, встала за его спиной. Ничем не выдал, что заметил ее присутствие, или правда не понял этого, умчавшись в своих мыслях далеко-далеко?
Гермиона хотела знать, куда он отправлялся в такие моменты и что переживал, но догадывалась, что путь туда для нее закрыт, и Гарри не рассказал бы даже задай она правильные вопросы.
— Я пришла, — начала она, чтобы разорвать тишину, от которой ей вдруг стало не по себе.
— Надо же, — улыбнулся Гарри, оборачиваясь. — Или тут лучше сказать «наконец-то»?
Чтобы скрыть неловкость и краску, прилившую к лицу, Гермиона робко улыбнулась в ответ.
Ей понадобился почти час, чтобы собраться с мыслями, найти чай и кое-как привести себя в порядок, прежде чем нанести ему обещанный визит.
И он все это понял и заметил.
— Надеюсь, ты любишь малиновый, — пробормотала она и смолкла, натолкнувшись на его многозначительный взгляд.
— Неважно, — отмахнулся он и, задумавшись на секунду, коснулся ее плеча.
Сквозь мантию огладил выпирающую от худобы кость и легонько сжал, заставляя посмотреть ему в глаза вместо привычного безопасного пола.
— Я правда поцеловала тебя тогда, — призналась Гермиона на одном коротком дыхании, пока страх не взял верх и не заставил сказать очередную полуправду, а то и откровенную ложь. — Но не это самое страшное.
— А что страшного в поцелуе? — спросил Гарри. — Тебе не понравилось?
— Если брать в расчет факт, что ты был в отключке и едва не умер…
— Ладно, ладно, понял, — Гарри рассмеялся и с явным сожалением отпустил ее плечо, вернувшись к созерцанию мира за окном.
Гермиона встала рядом с ним.
Она сама, хоть и родилась осенью, никогда по-настоящему ее не любила. С сентября по март промерзала до самых костей и только и мечтала о мае, экзаменах и блаженном тепле.
И все же рядом с Гарри почти уже зимний пейзаж — с ковром палых листьев, тусклым солнцем и морозным колючим ветром, задувающим по равнинам и полям — не казался таким уж ужасным. Рядом с ним вообще все казалось лучше, чем на самом деле. Даже она сама.
— Если ты хочешь рассказать, что использовала темное заклинание, чтобы мне помочь — не утруждайся. Я догадался, — продолжил Гарри после паузы. — Хоть и не знаю, какое именно.
— Ты злишься?
— Нет, — Гарри сокрушенно покачал головой. — Но ты не хуже меня знаешь, что за такие вещи приходится платить.
Гермиона знала. И если цена — их особая связь и тьма бок о бок с ней — она готова это принять.