— Заклинание не навредило мне, — заверила его Гермиона. — Просто иногда мне кажется, я чувствую… то, что чувствуешь ты.
В своих мыслях она не могла сформулировать происходящее так просто, но теперь чувствовала, что так оно и было с самого начала.
— Вот как.
— Извини, я не знала, как все будет.
Гарри снял очки, устало потер переносицу, потом, едва не выронив их из дрогнувших рук, водрузил обратно.
— Надеюсь, ты знаешь, как это прекратить, — отчеканил он, и от холода в его голосе Гермиона поежилась. — Ты не должна страдать из-за меня. Никогда, слышишь?
Она кивнула и, желая то ли утешить, то ли убедить, что не хотела дурного — ни сегодня, ни когда-либо еще, взяла его ладонь в свою.
Та оказалась ледяной.
Гарри невидяще посмотрел на их руки, будто не веря, что они наконец так близко друг к другу.
Приятно.
Смутно улыбнувшись, он перехватил инициативу и, ловко высвободившись, переплел их пальцы в замок.
Правильная форма. Красивая.
Гарри рывком притянул Гермиону к себе и, не давая ей опомниться или испугаться, шумно выдохнул в ухо и оставил на виске единственный острый поцелуй. Такой короткий и яркий, что у нее голова пошла кругом.
— Чай, — вспомнила она вдруг. — Мы ведь собирались пить чай.
— И правда.
Чайник у Гарри действительно нашелся — жестяной, сопящий, с узором по изогнутому носику и стенкам.
Гермионе понадобилось долгих пять минут, чтобы понять — не настоящий.
— Какая красивая магия, — восхитилась она.
— Мелочи. Трансфигурация за пятый курс и немного фантазии. Думаю, ты не захочешь узнать, чем он был до своего превращения, — смутился Гарри. –Удивительно, как много времени можно найти на упражнения в магии, если у тебя нет друзей.
— Понимаю.
Она на самом деле понимала, каково это, но никогда не думала, что с его идеальной жизнью — всеобщей любовью, победами и множеством людей вокруг каждую секунду возможно что-либо подобное.
Чужая жизнь всегда та еще тайна.
Гермиона заварила чай и, выждав немного, разлила его по щербатым глиняным чашкам.
Они сели рядом на узкой ученической кровати и, отчаянно дуя на кипяток и лишь изредка поглядывая друг на друга, принялись пить.
— Что произошло в Визжащей хижине?
Гарри допил чай двумя крупными глотками, прежде чем ответить.
— На меня напали, как я и сказал.
— Ты знаешь, кто это был, верно? — спросила Гермиона. — С самого начала знал?
— Возможно не с самого.
Он не сказал, что после случая с котлом подозревал ее, но Гермиона и так это поняла. И это понимание ударило ее больнее, чем она могла предположить.
— Кто это был, Гарри?
Она попыталась пойти ему на встречу и раскрыть чуть больше, чем всегда, но Поттер не ответил ей тем же — не смог или не захотел.
Если бы он сделал полшага навстречу, она смогла бы рассказать ему про маховик, измененную реальность и остальное.
Но не теперь.
Не сегодня.
Не после его молчания и речевых уловок, из которых непонятно ровным счетом ничего.
— Если ты будешь и дальше молчать, подолью тебе в чай сыворотку правды, — пообещала Гермиона. — Или в тыквенный сок за обедом.
Гарри даже не улыбнулся:
— Некоторые вещи лучше не знать. И, боюсь, это не моя тайна, не только моя.
— Говоришь точь-в-точь как профессор Дамблдор.
Темная грусть, так хорошо ей знакомая, вернулась. Тронула сердце и, царапнув за ребрами, дохнула холодом в душу.
— Тебе нужно рассказать об этом директору, Гарри. Он придумает, как тебе помочь.
— Я подумаю об этом.
Гермиона стиснула зубы и поклялась себе не отступать, несмотря на горькую обиду, всколыхнувшуюся внутри.
— И что мне сделать, чтобы ты наконец понял, что мне можно доверять?
Она бы осилила прыжок через огненные рвы, путешествие на темную сторону земли и даже кражу какого-нибудь таинственного и могущественного несуществующего артефакта, но он попросил другого.
Конечно же.
— Сходишь со мной на свидание?
Гермиона фыркнула: и почему у Поттера никогда не выходило долго оставаться серьезным, а у нее — на него злиться?
— Ты же прошел испытание с Гремучей ивой, значит, приз твой.
Гарри покачал головой.
— Если уж дошло до признаний… У меня есть одно. С ивой все вышло проще, чем ты думаешь. Нечестная победа.
— О чем ты?
— Ива не обидит, если знать секрет, — Гарри перешел на шепот, словно кто-то мог их подслушать. — Маленький нижний сук, скрюченный и сухой. Стоит пощекотать немного — рукой или магией — и наша старушка становится самым миролюбивым деревом в Англии.