Гарри. Точно.
И почему она раньше о нем не подумала?
Раз уж они выяснили, что их особая связь работает в обе стороны…
Гермиона понятия не имела, что нужно делать. Чувствовала лишь, что должна его позвать, чего бы то ни стоило.
— Гарри, я в беде, — сказала она, крепко зажмурившись и чувствуя себя почти сумасшедшей. — Малфой запер меня в раздевалке Слизерина.
Ничего не произошло, но и в прошлый раз, когда он перехватил ее мысли, она этого не ощутила. Может, так оно и работало?
В сотый раз отругав себя за беспечность — за всей суетой она так и не выяснила природу связи, возникшей из-за еще ее темного заклинания — Гермиона внимательно осмотрела, а потом и ощупала полотно двери с внутренней стороны: никаких изъянов или чего-то, за что мог зацепиться взгляд — мага или маггла — на нем не нашлось.
Чудесная ситуация и почти безвыходная. Почти.
Еще раньше Гермиона заметила, что Малфой наложил заклинание на дверь, но оставил нетронутым окно.
Шутка чисто в его стиле — указать путь к спасению, которым она никогда не воспользуется. Если не отрастит пару крыльев, конечно (что сложно, когда под рукой нет нужных ингредиентов и подходящего котла), или не отыщет среди сломанных метел достаточно крепкую, чтобы, несмотря на всю ненависть к полетам и животный страх высоты, выпорхнуть в окно.
Быть пойманной или полететь.
Замечательная альтернатива.
Плохое или очень плохое вообще считается за выбор?
Гермиона уже почти решилась на самую отчаянную воздушную авантюру в своей жизни, когда дверь вдруг отворилась и, вопреки ее ожиданиям, на пороге возник не Гарри, а Рон.
— Ты и правда здесь, — немного удивленно произнес он.
— Боги, Рон, как ты понял? — пробормотала Гермиона, боясь повысить голос и спугнуть судьбу, что вдруг решила сыграть на ее стороне. — То есть, я рада, что ты меня нашел, просто не ожидала.
— Гарри сказал мне, где ты, — улыбнулся Рон. — Давай уберемся отсюда поскорее, если ты не против, и обсудим все по пути.
Гермиона кивнула. Внутри у нее потеплело. Значит, Гарри и правда услышал ее мысленный зов. Услышал и отправил Рона помочь.
«Спасибо», — мысленно и от всего сердца произнесла она, надеясь, что и это сообщение дойдет до адресата.
Крупным шагом, за которым Гермиона едва поспевала, Рон провел ее к опустевшим трибунам, но не стал там останавливаться, продолжив путь к замку.
— Хорошо, что никто из учителей не пришел раньше. Не удивлюсь, если Малфой кого-то позвал, прежде чем Гарри начал драку.
— Что Гарри начал? — Гермиона резко остановилась и, ухватив Рона за рукав, заставила его сделать то же самое.
Рон посмотрел на нее чуть испуганно, но быстро взял себя в руки и виновато пожал плечами.
— Ну, Гарри сказал, что Малфой запер тебя, а тут как раз сам он и подошел… Слово за слово, и оба уже палочками друг в друга тычут. Никто ничего и понять не успел.
— Где это произошло? — спросила Гермиона.
В горле у нее пересохло. Пожалуй, еще никогда за их долгую и весьма неприятную школьную историю она не была так сильно зла на Малфоя.
И на себя тоже.
Не стоило говорить Гарри все. Она ведь могла попросить о помощи без подробностей, да еще таких, где виноват один только Драко, а она — несчастная жертва.
— У замковых ворот.
Гермиона бросилась бежать, но все равно не успела.
Все кончилось быстро.
Гарри послал в Малфоя очередное заклинание, но промахнулся, и оно, срикошетив от каменной стены, ушло в землю.
— Как подло, Поттер.
Пока Гарри, холодный и сосредоточенный, выплетал новое заклинание — витиеватое и явно не из школьной программы — палочка Драко широко и яростно рассекла воздух. С губ его сорвалось заклинание, и ядовито-синяя вспышка ударила противника в грудь. Защититься тот не успел.
«Только не он. Пожалуйста. Пусть будет больно мне», — в отчаянии попросила Гермиона.
И сила, связавшая их накрепко, снова ее услышала.
Тело пронзила вспышка боли, Гермиона тяжело осела на землю и, кажется, закричала. Мир вокруг расцвел цветными пятнами и зашатался, но сознание ее не покинуло.
К сожалению.
— Что за?.. — ошеломленно спросил Малфой, пятясь.
— Это ты сделал? — спросил кто-то в толпе.
— Эй, Малфой ударил девчонку!
Через мгновение оказавшись рядом, Гарри рухнул на колени и прижал ее к себе так крепко, что у обоих перехватило дыхание.
Он хотел забрать всю боль назад, выжать до капли, но Гермиона не отдала.
— Все нормально, — соврала она.
Он ей не поверил, но сказать ничего не успел: громогласный голос профессора Макгонагалл помешал: