— Завтра после уроков зайдите ко мне. Все трое.
Малфой издал протяжный стон, и в кое-то веки Гермиона готова была к нему присоединиться.
— А вас, мистер Поттер, профессор Дамблдор ждет в Директорской башне. Не заставляйте его ждать.
Каким-то чудом Гермиона обошлась без внеочередного посещения Больничного крыла. К вечеру боль стихла, а на следующее утро и вовсе забылась.
Она ждала, что Гарри вернется после разговора с профессором Дамблдором, постучится к ней в дверь и потребует объяснений, но он так этого и не сделал.
Гермиона прислушивалась к тишине в общем коридоре до поздней ночи, но уснула раньше, чем различила звук знакомых шагов.
Сон ей снился жуткий.
Старое и незнакомое кладбище, хруст щебня под чьими-то ногами и голоса, далекие и смутно знакомые. Один — уж точно.
— Он слышит нас?
— Не думаю. Хвост взял у него столько крови, что щенок наверняка в отключке.
Прикосновение — холодное и мертвое, недружелюбное. Поддеть острым ногтем и посмотреть, выступит ли капля крови.
— Мальчик выживет, только если умрет другой.
— Убейте его, мой лорд.
— Я не могу этого сделать, и ты прекрасно знаешь почему.
— Тогда это сделаю я…
Хриплый змеиный смех. Короткий жуткий взгляд — на нее или того, кем она была в этом чудном иллюзорном мире.
— У меня есть идея поинтереснее. Но для этого мне и самому придется умереть.
Гермиона проснулась в слезах и с именем Гарри на губах.
Что это было? Просто сон или что-то большее?
Она не могла припомнить всех подробностей, хоть это казалось очень-очень важным.
Что-то опасное, пугающее, тревожное.
И Гарри. Ее Гарри. Она не позволит, чтобы ему вновь сделали так больно.
Ей захотелось сорваться и, как есть, босой и в ночной рубашке, ворваться в его комнату. Коснуться, рассмешить, убедиться, что все хорошо и он все еще здесь, рядом — живой и здоровый.
Но Гермиона, конечно, этого не сделала.
Так больше и не уснув, она дождалась утра, на автомате собралась и умылась. А потом всю сдвоенную Травологию поглядывала на Поттера через стол, заполненный перепуганными цапнями, и пыталась убедить себя, что увиденное ночью всего лишь дурной сон, а не подсмотренное благодаря их особой связи воспоминание. И все же не смогла поверить в это до конца.
Профессор Стебль отпустила их за десять минут до конца. Как никогда вовремя.
— Ты вчера поздно вернулся, — сказала Гермиона, нагнав Гарри после занятия и коснувшись его плеча вместо приветствия.
Он удержал ее руку мгновение, показавшееся обоим очень долгим, и лишь после отпустил и без улыбки ответил:
— А ты использовала эту треклятую связь и снова меня спасла.
— Это похвала или упрек?
— И то и другое, — он вздохнул. — Гермиона, серьезно, пора заканчивать. Если поначалу это казалось даже милым, то после вчерашнего уже нет. Мы должны разорвать связь, пока не случилось чего-то непоправимого.
— Хочешь скрыть тайный роман с Лавандой Браун?
Гарри хмыкнул.
— Мне нравится чувствовать все это. Так я всегда могу тебя защитить, — призналась Гермиона, не давая ему времени и возможности возразить. — Есть у меня право голоса?
— Боюсь, нет.
Они дошли до Большого зала и, не сговариваясь, сели рядом.
— Я сделаю, как ты хочешь, но только не сегодня, — сдалась Гермиона. — Сегодня будет дело посложнее…
— Алхимия со Снейпом?
— О, Мерлин, да.
Гермиона успела миллион и один раз пожалеть, что выпросила у Макгонагалл именно этот спецкурс: никакие дополнительные баллы при поступлении не стоили нервов, что забирало общение с профессором Снейпом. А если присовокупить к этому его бесконечные эссе и практически невыполнимые лабораторные работы — получался самый настоящий студенческий кошмар.
С последним его заданием Гермиона провозилась особенно долго, занятие и большую перемену за ним. Совсем потеряла счет времени и заметила это только когда профессор встал у нее за спиной и совсем нетактично кашлянул, привлекая внимание.
— Девятое правило алхимии, мисс Грейнджер. То, что умерло, живым не станет, — в своей обычной саркастичной манере заметил Снейп. — А ваше зелье явно отправилось к праотцам.
Гермиона зачерпнула ложкой водянистое зеленое варево (которое должно было быть нежно-голубым, если верить учебнику), обреченно кивнула и, признавая поражение, произнесла:
— Evanesco.
Сокурсники разошлись, оставив ее с профессором наедине, а она и не заметила. Знала бы — давно ушла. Оставаться наедине со Снейпом после прошлого их разговора было первым пунктом в ее личном рейтинге вещей, которых необходимо избегать. В целях здравого смысла и безопасности.