Снейп взял в руки пустую чернильницу, но тут же вернул ее на место, словно побоявшись, что не сможет сдержаться и запустит ею прямо Гермионе в несмышленую голову.
Хотя, конечно, ничего бы не сделал.
— Вы знакомы с теорией множественных вселенных? — спросил Снейп. — Она правдива. Каждое действие и выбор рождают новый мир, в котором все немного по-другому. Люди переходят из одного варианта в другой, выбирая то или иное, но для таких, как мы, переход в возможные варианты закрыт. Мы обречены оставаться в первоначальной линии времени. И наблюдать, как последний неуничтоженный маховик меняет и коверкает ее как вздумается вору.
Гермиона попыталась осмыслить сказанное, но с первого раза это оказалось слишком сложно.
— Почему вы помните прошлые витки, а я — нет?
— Потому что я стер вам память.
Гермиона невольно схватилась за палочку. Но наставить ее на профессора вот так сразу не смогла. Любой имеет право оправдаться. Перед оглушающим заклинанием в лицо — уж точно.
— И вы так спокойно об этом говорите?
Снейп ухмыльнулся, хоть глаза его и остались холодными.
— Вы не помните, но сами попросили меня об этом.
— Но зачем?..
— Хотели дать всем нам шанс на счастливый финал.
Гермиона грустно рассмеялась, так что даже ей самой стало не по себе.
— Вы же сказали, что у нас его не будет.
— Разве?
Его манера вести разговор все больше раздражала. Ужимки, уловки и недосказанность как девиз и знамя.
— Что вы хотите от меня? — спросила она напрямую.
— Расскажите все, нам нужно понять, что именно изменилось. А потом принесите мне маховик. Хочу уничтожить его и закончить всю эту круговерть. И наладить все, что возможно, после.
— Почему вы сами не можете забрать маховик, если думаете, что его украл Малфой?
Снейп не ответил.
Чувствовать себя девочкой на посылках Гермионе совсем не нравилось.
Сколько еще поручений профессора ей нужно выполнить, чтобы узнать что-то по-настоящему стоящее?
И все же она рассказала все, о чем успела узнать сама.
— Мне нужно подумать об этом, — сказал Снейп, выслушав. — Я вызову вас позже.
Гермиона стиснула кулаки.
— И зачем это все? — спросила она в ярости. — Я могу уничтожить маховик самостоятельно. Выясню, как это сделать, и…
— Можете попытаться. И вернуться, когда не получится.
Их взгляды встретились, и Гермиона первой отвела глаза. Поднялась с места, подхватила школьный рюкзак и уже в дверях столкнулась с Гарри.
— О, ты здесь, — удивленно проговорил он, окидывая удивленным взглядом сначала ее, а потом замолчавшего на полуслове Снейпа.
— Мы обсуждали лабораторную по Алхимии, — соврала Гермиона. — У тебя к профессору тоже дело?
— Можно сказать и так, — Гарри поморщился, но отвечать подробно не стал.
Он выглядел уставшим. Даже больше, чем всегда. Снова мучился головной болью? Или дурными снами?
— У мистера Поттера отработка, — злорадно пояснил Снейп. — По личному приказанию директора.
Настало время Гермионе удивляться: что такого Гарри мог совершить, чтобы Дамблдор сам отправил его на отработку, да еще к Снейпу?
— Я потом все объясню, — шепнул Гарри и незаметно коснулся ее руки.
Прикосновение вышло легким, успокаивающим.
Гермиона и сама не заметила, как оказалась в коридоре у закрытой с другой стороны двери.
Малфой всерьез на нее взъелся.
За завтраком будто случайно проходя мимо пролил на новенькую школьную юбку стакан сливового сока, безнадежно ее испортив и заставив возвращаться в спальню переодеваться.
А на паре профессора Бинса и вовсе представил, будто она пыталась списать у Паркинсон, сидящей с ним рядом.
Она!
К обеду Гермиона его почти возненавидела. И потому оттолкнула, когда Драко нагнал ее в коридоре и, придержав за рукав, попытался остановить.
— Надо поговорить, — процедил он.
— Не о чем нам говорить.
— Разве?
Гермиона заставила себя прикрыть глаза и выдохнуть.
Силой заставить успокоиться.
— Что тебе надо, Малфой?
Он подождал, пока она возьмет себя в руки, откроет глаза и рискнет встретиться с ним взглядом.
Яростным, живым и любопытным.
— Лгунья. Ну, и зачем ты соврала? Знаешь, сколько проблем мне это принесло?
Первое слово неприятно обожгло, но Гермиона выдержала. Посмотрела на Малфоя с вызовом.
— Ты ведь сам сказал, чтобы я обо всем забыла, — улыбнулась она зло. — И технически — не соврала, а не договорила.
Преодолев разделявший их шаг, Драко оказался близко, слишком близко.
Гермиона побоялась, что он коснется ее лица, вновь попытается поцеловать или сделает другую глупость, но Малфой ее удивил.
Встряхнул как следует, словно она была не человеком, а тряпичной куклой, надоевшей ему до одури.