Зелье закипело, забурлило, пошло пеной. Как по учебнику стало ало-красным, а затем, после трех капель экстракта жимолости, изумрудным.
Все выглядело абсолютно нормальным, но Гермиона не могла отделаться от мысли, что что-то с ним не так. Или все-таки с ней?
За секунду до взрыва, приметив под толщей воды закрученный вихрем столб пламени и осознав, чем это грозит, Гермиона, обжигая руки, схватилась за борта котла и опрокинула содержимое на пол.
Что-то взорвалось, и их втроем откинуло назад. Не так сильно, как могло бы, но все равно ощутимо.
— О каком целительстве идет речь, мисс Грейнджер, если вы простое зелье сварить не в состоянии? — спросил Снейп, не спеша помогать.
Гермиона ошалело уставилась на свои обожженные руки. Подлетевший к ней Рон протянул ей платок.
— Ты в порядке? Очень больно?
Гермиона, не вполне понимая, зачем это делает, макнула платок в лужицу зелья.
— Выживу.
Зелье, шипя, растворялось между плит пола.
— Убрать, — приказал Снейп.
Гарри тоже подошел к ней и, присев на корточки, наклонился ближе. Гермиона замерла, не зная что и думать. На мгновение ей показалось, что он вот-вот коснется ее щеки.
Но нет. Конечно, нет.
— Что ты сделала? — в притихшем классе голос Гарри прозвучал громко. — Хотела меня убить?
Глава 2. Знакомые подозрения
Гермиона отшатнулась, будто Гарри ее ударил.
В каком-то смысле подозрение, что она могла причинить ему вред — вот так просто, играючи, между делом — ударило даже больнее.
Он так и не забыл историю с «Молнией», так и не перестал считать ее предателем, фриком, уродкой.
Так зачем ей что-то объяснять, если он не готов верить?
— Давай провожу тебя в Больничное крыло, — предложил Рон, но Гермиона только помотала головой.
— Только после урока, мистер Уизли, если, конечно, не хотите снова потерять баллы факультета, — сказал Снейп. — Если кто-то из ваших более удачливых софакультетников успел их заработать, конечно.
— Но…
Рон вскочил на ноги и двинулся к Снейпу, но Гермиона удержала его за полу мантии. Прикусила губу от боли, почувствовав, как руки пронзают тысячи раскаленных игл, но выдержала. Значит, и остальное сможет.
— Согласно пункту тринадцать школьных правил только потеря конечностей может стать уважительной причиной покинуть урок раньше времени, — по памяти процитировал Снейп. — А у вашей… кхм… коллеги они все на месте.
Взмахнув палочкой, он наколдовал для Гермионы пару плотных магических перчаток, способных на время сдержать боль.
— Он прав, — подтвердила Гермиона, натягивая перчатки и шумно выдыхая от облегчения. Боль не прошла совсем, но действительно стала терпимой.
— Но тебе больно.
— Уже лучше, правда.
Гермиона соврала. Пусть рукам и стало легче, больше всего пострадали не они. Она невольно посмотрела на Гарри, но тот не ответил на ее взгляд.
Рон помог ей подняться и заклинанием вернул котел на место. Так и не сказав друг другу и слова, они попытались приготовить зелье заново, но времени не хватило.
Получив двойную порцию домашней работы — и скучнейшее эссе о применении опасных зелий в бытовых целях в том числе — они наконец покинули класс. Малфой, как успела заметить Гермиона, вышел первым. Словно только этого и ждал.
Она все еще не была уверена, что именно видела перед их злоключением с зельем. Малфой подлил что-то в котел или Гермионе так только показалось?
Ненавидел ли он их — или ее лично — так сильно, чтобы устроить такое?
Она хотела знать.
Отстав от Драко на пару десятков шагов, чтобы все не выглядело уж слишком подозрительным, Гермиона пошла следом. И сама не знала, на что рассчитывая. Не стал же бы он обсуждать сорванные планы посреди коридора. Или стал?
— Эй, ты куда? — догнал ее Рон. — Давай я тебя провожу.
— Не нужно.
— Но так будет…
— Рон, я вполне могу дойти сама, — прозвучало грубее, чем ей хотелось, но отчасти это к лучшему.
Не стоило давать надежду на мир и дружбу, когда никакого мира и уж тем более никакой дружбы быть не могло.
— Как хочешь, — кисло ответил он.
Гермиона прошла за Драко коридорами подземелья, а затем — лестницами до самого восьмого этажа, оставив позади нужный ей второй и вожделенное Больничное крыло вместе с ним.
За всю дорогу Драко ни разу не обернулся и, кажется, не заметил, что она за ним следит. Ушел в свои мысли так глубоко, что даже стайка налетевших первокурсников, едва не сбивших с ног их обоих, не вывела его из себя.
Гермиона не была хорошим преследователем, но эффект неожиданности и его внезапная рассеянность сыграли ей на руку. Благополучные мальчики, переросшие период коротких штанов и гувернанток, не ждут, что кто-то станет за ними следить. Их жизнь прекрасна и предсказуема до одури. Так удобно.