Гарри положил руку ей на плечо и ободряюще сжал.
— Прости, что был далеко весь вечер. И за сцену со Снейпом тоже.
— Ничего, — отмахнулась Гермиона. — Мне так жаль, что он набросился на тебя и снял баллы. Еще эта комиссия…
— А мне вот не жаль.
— Почему?
— Я мечтаю сбежать из Хогвартса, но Дамблдор вряд ли позволит.
Гермиона подняла на друга удивленный взгляд: несмотря на то, что они проводили все больше времени вместе, несмотря на их особую связь, она и не догадывалась, что он думает о школе так.
— Расскажешь об этом? — попросила она, чувствуя, как волнение захватывает сердце и ее всю. — Мерлин, Гарри, у меня столько вопросов.
— Задашь их на свидании, если совсем со мной заскучаешь.
— Я никогда с тобой не заскучаю.
Гарри сел рядом и впервые взял ее за руку при всех.
Кто-то из студентов заметил это и зашептался, а кто-то вовсе не обратил внимания. Все оказалось не так страшно, как представлялось, и Гермиона невольно выдохнула, подавила в себе острое желание вырвать руку и сбежать.
— Не хочу прятаться, — Гарри ответил на вопрос, который она так и не задала.
— И не нужно.
Гермиона положила голову ему на плечо, мысленно посылая всех шокированных ее выходкой в сам Запретный лес.
Так хорошо и правильно.
Так недолго.
— Еще записка? — спросил Гарри, когда ей на колени приземлилась еще одна бумажная птичка. — А она настойчивая.
— Скорее упрямая, — поправила Гермиона, а потом сожгла записку, не читая. — Завтра поговорим.
И все же сказать оказалось проще, чем сделать: Гермиона так и не смогла оставить мысль о Малфое, нетерпеливо ждущем ее в библиотеке, в стороне.
Что если он пришлет еще записку? Что если Гарри узнает, кто на самом деле требует ее внимания? Во всех смыслах этого слова…
Проспорив с собственной совестью клятые пятнадцать минут и отпустив Гарри поболтать с сияющим Роном, явно перебравшим с радужными шипучками, Гермиона сдалась.
Ни сказав никому ни слова, она тихонько выскользнула за дверь и незамеченной прошла до самой библиотеки.
— Знал, что любопытство победит, — ухмыльнулся Малфой, встретив ее у стеллажей с книгами по Травологии.
— Побоялась, что в третий раз, как в плохой сказке, ты явишься лично.
Их пикировки необъяснимо успокаивали: было приятно знать, что хоть что-то в этом мире — все более странном, изменчивом, а иногда и откровенно пугающем — остается прежним. Родным.
— Признайся, Грейнджер, ты просто соскучилась, — не унимался Драко. — И обрадовалась, когда я написал.
Гермиона попыталась воскресить в памяти чувство, которое вызвало у нее письмо Драко. На ощупь и вкус оно ничем не напоминало радость. И все же…
— И что интересного ты нашел?
— Компромисс, — по-кошачьи довольно улыбнулся Драко.
— Прошу прощения?
— Ты поможешь мне с одним делом, а я взамен не расскажу Поттеру о нашем свидании.
Гермиона догадывалась, что Малфой устроил цирк со свиданием не просто так, а для личной выгоды. Точно не потому что правда хотел от нее чего-то особенного и, не дай Мерлин, романтического.
Но чтобы использовать козырь так зло и скоро?
— Проведи со мной ночь, — выпалил он.
Гермиона решила, что ослышалась.
— Малфой, не хочу пугать, но, похоже, у тебя с головой стало совсем плохо.
— Из тебя целитель никакой, — огрызнулся он. — С такими-то диагнозами.
Гермиона заставила себя сделать глубокий вдох, прежде чем вывалить на Малфоя все, что она думает, разом.
Помогло. Каким-то чудом она сдержалась.
И только потом заметила его бледность, круги под глазами, лихорадочный взгляд серых глаз.
— И зачем только я пришла, — выдавила она и развернулась, чтобы уйти, но он не позволил, ухватив ее за рукав.
— Я хочу, чтобы ты помогла мне, Грейнджер, и это правда очень важно, — заговорил Драко быстро. — Ты ведь знаешь, что у меня кошмары? Можешь не врать, уверен, что знаешь, госпожа проныра. Так вот, они становятся хуже, страшнее.
— Это просто сны. Снова возьми зелье у мадам Помфри, и все пройдет.
— В том и дело, что это не просто сны, Грейнджер.
Малфой все же смог ее заинтересовать.
Она ведь и раньше гадала, что за дурные сны его мучают. Узнать ответ — слишком соблазнительно. А если взять в расчет ее собственные кошмары, где он едва ли не главное действующее лицо…
— Мое тело играет против меня.
— Боги… — закатила глаза Гермиона.
— Шути сколько вздумается, это не в том смысле, о котором ты подумала. Я не сплю в своей комнате, то есть сплю, но… Сложно объяснить, — он развел руками, не зная, как продолжить.