Гермиона невольно поежилась и присмотрелась к Малфою.
Теперь, когда она узнала — или вспомнила — кто именно был в роковой день на кладбище вместе с Гарри и Волдемортом — Люциус не казался таким уж болезненным и неопасным, как раньше.
Она должна узнать о его планах и мотивах больше. Способом, который совсем ей не нравится… И с помощью Драко.
— Я его не проносил, — бесцветным голосом произнес Гарри.
Гермиона почувствовала, что он не лжет.
Интересно.
— Хотите сказать вы нашли кинжал в школе? — не скрывая насмешки, уточнил Снейп. — Украли у кого-то из учителей? Из запасников класса Защиты от темных искусств?
— Северус, как можно? — профессор Макгонагалл встала на защиту раньше, чем успела Гермиона. — Наличие кинжала у Поттера еще ничего не доказывает.
— Я всего лишь пытаюсь выяснить обстоятельства нашего общего и весьма деликатного дела.
Гермиона посмотрела на Снейпа, впервые почувствовав к нему нечто более сильное, чем страх и привычную смутную неприязнь. Нет, он не просто преподаватель со странностями, как ей всегда казалось, он — нечто несравнимо худшее. Бессердечное существо, получающее удовольствие, когда причиняет боль другим.
— Гарри ни в чем не виноват, — бросила Гермиона, но присутствующие предпочли оставить ее реплику без ответа. — Если бы я знала, чем все закончится…
Гарри наконец оторвал глаза от пола и посмотрел на нее долгую секунду. Гермионе даже показалось, что она вот-вот прочитает его мысли. Неприятные. Злые. Настоящие.
Не вышло.
Ее замутило, от обиды на глаза навернулись слезы.
И почему все скатилось в это?
— Школьные правила написаны для всех, — вяло запротестовал Малфой. — И мистер Поттер нарушил их не в первый раз.
— Вы ведь знаете, кому именно принадлежал кинжал? — спросил Снейп, оставив последнее замечание без внимания.
— Волдеморту, вероятно? — со спокойным равнодушием предположил Гарри.
Не предположил, а знал. С самого начала или понял только теперь?
— Весьма занятная вещица и фамильная реликвия Мраксов, — задумчиво сказал Дамблдор, разглядывая Гарри через стекла очков и будто видя его насквозь, как, впрочем, и остальных в комнате. — Унаследована Волдемортом, когда тот еще носил имя Тома Реддла. Я хорошо ее помню.
Снейп вызывающе поднял подбородок и продолжил смотреть на Гарри, не мигая, словно боялся, что тот сбежит, едва он ослабит контроль.
— Итак, мистер Поттер, вы расскажите нам, как кинжал попал к вам?
Гарри горько усмехнулся и покачал головой.
— Разве это важно? Как Гермиона и сказала, кинжал был в моих вещах. Вы вправе меня наказать.
Ее имя прозвучало ругательством, но Гермиона даже не поморщилась, чувствуя, что заслужила такое обращение сполна. Как бы друг не назвал ее после случившегося, она бы назвала себя еще хуже…
Простит ли он? Даст ли объяснить?
— Что ж, раз мистер Поттер признал нарушение, я требую смягчить наказание, не привлекать Министерство и ограничиться его исключением из школы.
Вот и все. То, чего Гермиона боялась больше всего, произошло. Непоправимое, жуткое, неотвратимое.
— Исключайте, — все тем же безразличным тоном отозвался Гарри. — Мне все равно.
— Исключите меня, — сорвавшись на крик, попросила Гермиона. — Пожалуйста, пусть накажут меня, а не Гарри…
— Мисс Грейнджер, не думаю, что это уместно, — попыталась остановить ее профессор Макгонагалл.
Гермиона едва удержалась, чтобы не подойти к Гарри и не встряхнуть, как следует: если для нее школа была просто школой и лишь шагом на пути к чему-то большему, для него — всегда чем-то большим. Целым миром, удивительным и прекрасным. Как она сможет учиться зная, что собственными руками выдворила его на улицу и лишила самого дорогого? Куда он пойдет — в дом ненавистных дяди и тети или сразу на улицу?
— Мисс Грейнджер, успокойтесь. Никто не собирается исключать мистера Поттера из школы, — заявил Дамблдор.
— Неужели? — изогнул бровь Малфой-старший.
— При всем уважении, не думаю, что такое решение должно приниматься только вами, директор, — не унимался Снейп. — Я требую устроить голосование.
Гермиона читала о процедуре в уставе школы, но вживую с подобным сталкивалась впервые. Если решение вопроса слишком важное и спорное, чтобы опираться на выбор одного, любой из преподавателей может попросить заинтересованных лиц проголосовать.
— Минерва? — Дамблдор бросил на декана Гриффиндора рассеянный взгляд.