— С ним что-то произошло в день, когда погиб Тот-Кого-Нельзя-Называть. По-настоящему страшное. Теперь я точно знаю.
Гермиона вспомнила слова Рона о том, что заклинание, убившее Волдеморта, было выпущено совсем не из волшебной палочки Гарри, как их пытался убедить «Пророк».
Но кто тогда убил его? Люциус Малфой? В чем его роль?
— Не хочу тебя расстраивать, Грейнджер, но с ним всегда было что-то не так. Да он чокнутый на всю голову!
— Ты его не знаешь.
— Кажется, ты тоже.
Они наконец схлестнулись взглядами, и Драко, не выдержав напора, первым отвел глаза.
— Сила, что, как мы только что выяснили, живет в Поттере и заставляет его творить дичь, меня пугает, — продолжил Малфой осторожно. — Не связывайся с ней. Если ты умная, конечно.
— Предположим, я не умная. Весь этот ужас… Ты разве не понимаешь, что сила действует вне его воли? В моменты напряжения, страха, обиды… Думаю, он пытался от нее избавиться, но не смог.
— Мне должно быть не плевать?
Драко тяжело вздохнул и, выставив между ними стул спинкой вперед, медленно сел.
— Давай кое-что проясним, чтобы не возникло недопонимания и пустых ожиданий. Мне нет дела до Поттера и его тяжелой судьбы. Провались он в преисподнюю, сойди с ума или разорвись от собственной силы — туда ему и дорога. По нашей сделке я должен был найти виновного, и я его нашел. Тема закрыта. Не хочу лезть в эту грязь и, повторяю, тебе тоже не советую.
— Боюсь, не вмешиваться у тебя не выйдет.
Не давая времени возразить, Гермиона коротко пересказала случившееся в ночь, которую они провели вместе.
От собственных предположений относительно роли Люциуса Гермиона хотела воздержаться, больше из уважения к сыновьим чувствам, чем из страха перед последствиями, но Драко заставил ее продолжать.
С каждым словом его лицо все больше мрачнело, напоминало непроницаемую маску.
— Старый дурак, — со злостью выдохнул Драко, когда она закончила.
— Думаю, у него были свои мотивы поступать так.
— И что такого, по твоему мнению, могло произойти, чтобы сотворить подобное с собственным сыном? — взвился Драко и, вскочив на ноги, с чувством выругался и пнул стул. — Запрещенное заклинание! Да если бы он попросил, если бы сказал, что ему нужна моя помощь…
Гермиона не прерывала поток его злости, зная, что та все равно прорвется и найдет выход. Если не сейчас — то в другой день и час. Быть может, куда более опасным способом…
— Использовал меня за спиной, словно глупую девку! Единственного сына!
Гермиона знала, Драко непременно пожалеет о том, что наговорил лишнего в ее присутствии, но это будет потом. Много мучительных, полных ярости и сомнений, часов позже. Так хорошо ей знакомых.
В любом случае вернуть все признания или сделать вид, что их не было, Гермиона не сможет. Не теперь.
— Вы близки? — спросила она, предположив что, услышав конец, имеет право узнать и начало истории.
— Правда думаешь, что я хочу обсуждать наши отношения с тобой?
Гермиона кивнула, загоняя обиду подальше. Не время для препирательств и склок. Позже.
— Мы должны узнать, какую игру они ведут. Они оба.
— Как удачно, что наши цели наконец совпали, — зло усмехнулся Драко. — Предлагаешь работать вместе дальше или я ослышался?
— Ты против?
— Нет, — он устало потер виски, и лицо его наконец просветлело, словно он что-то для себя решил. — Воевать с тобой слишком весело, Грейнджер, а еще…
— Еще?
Драко посмотрел на нее сверху вниз с шутливым и привычно-надменным вызовом.
— Хватит с тебя пока.
— И что теперь?
— Нам нужен план.
Рон подловил ее перед уроком профориентации.
Опустив глаза в пол и до скрежета сжав зубы, Гермиона попыталась пройти мимо, как делала с остальными однокурсниками после последнего скандала, но Рон настоял на разговоре.
— Есть минутка?
— Лекция скоро начнется, не думаю, что профессор Макгонагалл…
— Я быстро.
Закусив губу, Гермиона кивнула и отошла дальше — к окну и холодному, уже совсем зимнему свету.
Неподалеку от них, у входа в Больничное крыло, собралась небольшая группа студентов-младшекурсников. Конечно, Гермиона слышала, что страдающих кошмарами становится все больше, но только теперь поняла, на сколько все плохо.
— Ты свидетельствовала против Гарри? — спросил Рон ровным голосом.
Не стал бросаться на нее с криками, обвинениями и угрозами, что уже неплохо. Гермиона предпочла посчитать это за добрый знак и решилась сказать правду.
— Я ошиблась, Рон, — чувствуя, как голос начинает предательски дрожать от слез, тихо призналась она. — Крупно ошиблась.