— Но ты ведь меня не сдашь.
На его лице мелькнула злость и нечто, напоминающее разочарование, будто такого от нее он никак не ожидал.
И если с первым Гермиона готова была смириться, второе ударило больнее, чем ей того хотелось. И все же она заслужила и то, и другое. Много больше всего, что он мог предложить.
— У тебя есть идеи получше? — решив, что нападение — лучшая защита в подобной ситуации, в тон ему спросила Гермиона. — Гарри поймет, что ты под заклятием, но не поймет, кто его наложил. Идеальный план.
— А по-моему — дерьмовый.
Конечно, Драко был прав, но и не прав тоже.
За перспективу, даже такую эфемерную, стоило побороться.
— Сделаем это сегодня, — поморщившись, согласился он. — И, если все пройдет гладко, ты будешь мне должна.
— Должна?
— Желание, Грейнджер. Что-то ужасное, неприемлемое, может, даже гадкое. Из вещей, что ты никогда не сделаешь.
Их взгляды встретились на короткое и жаркое мгновение. Хотела бы Гермиона знать, что задумал Малфой, о чем думал сейчас. В подробностях.
Или нет.
Так ничего и не спросив, она нервно сглотнула и отвела глаза первой.
— Хорошо. Если все пройдет гладко, считай, ты его заслужил.
Гермиона явилась к комнате Драко после заката, как они и условились.
От ее уверенности, такой ясной и твердой днем, не осталось и следа, но спасовать в последний момент и признать собственную слабость перед ним она не смогла. И не стала.
— Я сделаю все аккуратно, — пообещала она, но он только хмыкнул, не поверив ни на секунду, что с их удачливостью так оно и будет.
Они оба знали, что вмешательство такого рода — не самая приятная и полезная на свете вещь, особенно когда его проводит человек, ничем подобным даже близко не занимавшийся…
Школьник.
О, Мерлин, помоги.
— Давай договоримся, что ты не будешь мне врать?
— Хм, ладно, ты прав. Скажем, я постараюсь навредить тебе не слишком сильно.
— Уже лучше, Грейнджер.
Малфой покорно сел на кровать и, не скрещивая рук, уставился на нее в ожидании. Прямой зрительный контакт, открытая поза, как по инструкции. Можно колдовать, но Гермиона помедлила.
Решиться на такое нарушение правил — не только школьных, но и министерских — оказалось слишком тяжело.
— Я не до конца понимаю, как твой отец воздействует на тебя, не находясь рядом, — протянула она, старательно оттягивая мгновение, когда уже ничего нельзя будет повернуть назад. — Слишком сложная магия.
— Вероятно, он заколдовал меня еще во время летних каникул, а потом зафиксировал триггер и после дергал за ниточки, как куклу, когда считал нужным… Не мне тебе объяснять.
Гермиона кивнула.
Конечно, она знала, но, услышав подтверждение, уверилась, что поступает правильно. Спасает, а не делает все еще хуже.
— Только не копайся у меня в мозгах больше, чем нужно для дела. Хочу оставить тайны при себе.
— Я буду нежной, обещаю.
Поймав еще один взгляд, слишком странный и вызывающий, чтобы посчитать его дружеским, Гермиона выхватила палочку и, направив ее Драко прямо в сердце, резко произнесла заклинание:
— Imperius!
Глаза Малфоя будто превратились в две стеклянные бусины, а на губах заиграла легкая и страшная улыбка, абсолютно бессмысленная и чужая.
Подавив тошноту, подступившую к горлу, Гермиона закрыла глаза и нырнула в его сознание глубже, желая укрепиться там, пока Драко на автомате не стал защищаться и не выбросил ее вон.
И увидела себя.
Пожалуй, встреться ей горный тролль или Пожиратель смерти, даже сам Тот-Кого-Нельзя-Называть собственной персоной, она удивилась бы меньше.
Но в голове Драко была она. Неприметная девчонка, с которой он не ладил с первого дня в школе, а еще…
Гермиона резко открыла глаза, прогоняя наваждение, но то не пожелало оставлять ее так легко. Мир словно раздвоился: она увидела Драко своими глазами и одновременно себя со стороны — через него. И это едва не свело ее с ума. Иррациональная, странная, волнующая связь, не похожая на то, что было у нее с Гарри, ни на что другое не похожая.
Теперь она знала.
Он испытывал так много: густую и темную, как смола, симпатию, влечение на грани и что-то еще, что она никак не могла разобрать. Сложное, сильное и незнакомое.
— Так вот какая я для тебя? — сказала она губами Драко и своими сразу.
Она обещала не лезть, куда ее не звали. Нет, не так. Она обещала быть нежной. Кажется, это другое и о другом. Тогда…
Рука Драко, до того безвольно повисшая вдоль тела, взметнулась вверх и, повинуясь ее немому приказу, огладила Гермионе щеку. Она не зашипела в ответ, не стала привычно отталкивать его, а только вдохнула — судорожно и громко.