Гермиона прошла в свою спальню и, осушив пузырек с отваром Мадам Помфри до капли, забралась под одеяло.
Сны ее были яркие, и все как один — дурные.
Тяжелая пара рук — нечеловечьих, иномирных и чужих — на плечах Гарри. Когти, разрывающие плоть как бумагу.
И крик.
Глава 3. На виду
Если хочешь сделать что-то незаметно — сделай у всех на виду.
Гермиона не считала это правило универсальным и подходящим ко всему без разбора, но в ее случае оно оказалось кстати.
После случая со второкурсником, приготовившим зелье разрушения в гостиной факультета, экспериментировать с зельями и алхимией в спальнях и общих помещениях запретили.
Затей Гермиона свои эксперименты в пустом классе — с ее-то удачей и неумением врать — непременно попалась бы на глаза учителю и получила ворох новых проблем, которые перед поступлением были ей совсем не нужны.
В библиотеке же лишних вопросов не задавали: строгая мадам Пинс так привыкла к присутствию Гермионы, неизменно беспроблемному и тихому, что воспринимала ее ни то забытым местным приведением, ни то приметой на удачу. Сухо кивала и улыбалась одними уголками губ, встречая ее у стойки запретной секции или среди стеллажей, но всегда куда-то в сторону, будто приветствуя кого-то другого, для прочих невидимого.
И теперь мадам Пинс не задала Гермионе и вопроса о реторте и перегонном кубе у нее в руках. То ли правда не заметила, то ли предпочла не замечать, раз уж буря не грянула, и библиотечные книги — несомненно бесценные для них обеих — не пострадали от одного появления неподобающих предметов в неположенном для них месте.
Не встретив никого из знакомых, Гермиона широкой дугой обошла третьекурсников, спорящих над странным опаленным по краям фолиантом, будто взятым из запретной секции, и свернула вглубь библиотеки к стендам Травологии, которыми на ее памяти никто никогда не интересовался.
— Прости, ты не могла бы мне помочь?
Гермиона нервно дернулась, едва не уронив алхимический скарб на пол. А ведь почти смогла сделать все гладко и без приключений. Если бы только хваленая удача не вмешалась. Будто ее, как Золушку, тоже крестная фея прокляла. Или то было со Спящей красавицей?
Гермиона обернулась, не вполне уверенная, что обращаются к ней. И все же Джинни, неуютно переминающаяся с ноги на ногу и бросающая обреченные взгляды на стеллажи, заговорила именно с ней.
— Ты ведь все здесь знаешь, — продолжила она, так и не дождавшись ответа. — Профессор Стебль задала страшно сложный доклад, и я совсем не знаю, что писать.
Гермиона медленно опустила реторту на стол. Дала себе время, чтобы придумать причину для отказа, в которую Джинни поверила бы. Реторта звякнула жалобно и почти сочувственно, будто понимая, как это сложно.
— Хорошо, — ответила Гермиона наконец. — Что у тебя за тема?
После взрыва Рон бросился ей помогать, не задумавшись ни на секунду. Не стал обвинять, спрашивать или сомневаться, а просто помог. И кто она, если откажет его сестре после такого?
Гермиона помогла Джинни подобрать необходимые книги и даже осталась с ней за одним столом, когда та, кусая губы от усердия, принялась писать.
— О, а я ведь тебя отвлекла, — чуть смущенно сказала Джинни, поднимая глаза от доклада. — Может, тебе тоже помощь нужна?
— Я справлюсь, спасибо, — поблагодарила Гермиона.
— Какой-то проект по зельям? Это ведь не запрещено?
— Да так, одна факультативная работа к поступлению.
Джинни понимающе кивнула, явно не поверив и слову.
Гермиона задумалась на секунду и, решив для себя, что свидетель ей даже на руку — ведь известно, что доказательства, полученные незаконным путем и принятые не по правилам и доказательствами-то не считаются — принялась готовить эксперимент.
Заклинанием отделила остатки злосчастного зелья с платка и вновь сделала их жидкими. Аккуратно собрала во флакон из чистого серебра и, как следует взболтав, добавила в перегонный куб.
— Главное не передержать, — прокомментировала она для заинтересованной Джинни. — По крайней мере так пишут.
— Что это?
— Пока не знаю, — Гермиона наблюдала, как капля зелья из фиолетовой становится синей, густеет, распадается на несколько частей.
Одна капля, две, три, еще. Гермиона пересчитала, а потом, чувствуя, как тревога подкатывает к горлу, пересчитала снова.
Цифры оказались одинаковыми, и обе — на одну больше, чем должно быть по рецепту. Значит, лишний ингредиент все-таки был, и дело с Драко ей не привиделось.
Ох уж эти его игры.
— Так боишься завалить выпускные, что решила спалить замок, Грейнджер? — спросил Драко, присаживаясь за их стол. — Если хочешь я спрошу, оставляют ли особо одаренных на второй год, если он последний.