Посланник тоже увидел это существо-дракон, по словам Тома — и его настроение из плохого переросло на планку "отвратное". У себя в каюте пират открыл сундук, где хранилось его оружие и постепенно сгреб оттуда все, что посчитал нужным для борьбы с очередным неведомым врагом. Он был почти уверен в том, что "дракон" вернется, как только закончит свой облет, которым наверняка занималось всю свою долгую жизнь. Посланник вынул коробку с круглыми пулями, потряс ею рядом с ухом, мысленно вычисляя, сколько он сможет продержаться с мушкетом, а затем спрятал ее в карман порток. Мачете висел на бедре, и дарил своим присутствием небольшое ощущение защищенности. Порой, вычищая острое и холодное лезвие, Артур чувствовал запах крови. Мачете полностью был пропитан вражеской кровью. Может быть, именно поэтому, держа его за потертую рукоятку, Посланник чувствовал его силу, которая пылала так же ярко и неистово, как живое пламя.
Негромко хмыкнув, пират закрыл крышку сундука и, собрался было, покинуть каюту, но тут его внимание привлек в углу блестящий предмет. Рядом с пустым шкафом стояла сабля. Пират взял ее в руки и внимательно посмотрел на, высеченный на рукоятке, образ золотого льва.
После того, как добрая половина экипажа Армады увидела пролетающего "дракона", на горизонте, где небо из темно-лилового плавно переходило в абсолютно черный цвет, появился маленькое, серое нечто. Из-за огромного расстояния даже зоркий глаз самого заядлого моряка не мог определить что это было такое.
— Может, очередное чудище? — предположил кто-то из пиратов, когда слух о неясном пятне вовсю разнесся по судну.
К великому счастью, пятно не было никаким чудовищем, а при неторопливом приближении Армады к нему, всем вскоре стало ясно, что они натолкнулись на очередной островок. Хотя, тут можно было и поспорить — что хуже — морской монстр или же таинственный остов, скрывающий в себе что-то более жуткое, при встрече с которым смерть казалась великодушным подарком судьбы. Только остров этот значительно отличался от своего приспешника: скорее это был даже не остров, а огромная скала, похожая на купол какого-то дворца. Устремленную острыми концами к небу, её окольцовывал ряд мелких, но не менее опасных для Армады рифов. Своею необычайной остротой они напоминали штыки.
— И что нам делать? — спросил Хьюстон, крепко вцепляясь пальцами в штурвал. Даже такой ухоженный и явно уважающий себя тип, как он, благодаря этому миру умудрился растерять всю свою гордую ауру. — Куда дальше, капитан?
Посланник сидел на абордажных сетях, что в некоторых местах судна заменяли перила. Свесив ноги над океаном, пират пожирающе разглядывал ровный до омерзения ряд рифов, словно выискивая в них что-то очень важное, какую-то зацепку.
— Напрямик, — наконец махнул он рукой, и Армада послушно развернулась носом к каменистому куполу. Корабль плавно обошел преграды в виде рифов и вскоре оказался на территории острова, только почему-то радости это не приносило.
Наоборот, мертвецкая тишина этих позабытых богом мест дарила первые этапы паранойи. Любой звук-всплеск, или хруст отколотого камешка — разносился здесь с такой чудовищной громкостью, от которой сердце подскакивало к горлу.
Рядом с берегом, подобно сорнякам, из воды высовывались каменные валуны-обелиски. Некоторые были разрушены временем, высеченные символы стерлись, но пока все еще были видны. А где-то за место символов виднелись образы нелюдей-то ли женщин, то ли мужчин, которые выглядели так, словно их замуровали заживо в камень. Малость стертые временем их лица были настолько изуродованы гримасами боли, или гнева, или страшного отчаяния, что даже Посланник невольно скривился, и возможно испытал некое подобие человеческого страха.
— Какое забавное место! — на палубу, ковыляя на больных ногах, и опираясь на какую-то неровную палку, выбрался Антонио. Конечно, выглядел он не важно, бледно, но глаза его задорно сияли, выдавая его прекрасное настроение.
Посланник долго и пристально смотрел на ноги испанца, до тех пор, пока тот до него не доковылял, и уже затем поднял глаза.
— Похоже, мы попали в сокровищницу барокко, как жаль, что я не поклонник этого чудного направления, — продолжал кудахтать Антонио. Было очень странно видеть его без своей верной помощницы Сары. Хоть испанец уже мог передвигаться самостоятельно, оставлять его одного было все еще слишком рискованно.
— Появились силы, появилась и дерзость? — удивленно подняв брови, поинтересовался Артур, уже мысленно подумывая над тем, чтобы сбить Антонио с ног и сделать так, чтобы лечение его продлилось ещё на некоторый срок. А то уж он был слишком веселым.
— Нет, просто, я...-перейдя к важной части разговора, испанец запнулся. – В общем, ты как бы спас меня...
— И?
Антонио вздрогнул, и посмотрел с бешенством на Посланника, мол «я и так распинаюсь, выслушал бы, свин невоспитанный». Но затем, злость его прошла, раздражение сменилось подрагивающий улыбкой.
— Короче говоря, я тут подумал, и решил, что... Глупо все это вышло...-он вытянул вперед руку ради пожатия, хотя было видно по его бледному лицу, что проделывал он все это через "не хочу". Посланник же ощетинился, при виде этого якобы дружеского жеста.
— Оставь это при себе, — буркнул он, отмахиваясь от руки. — Я не достаточно свихнулся, чтобы заводить с таким, как ты, дружбу. Вы, жаркие ребятки, ничем не лучше французов.
— О, ну как знаешь, -Антонио попытался улыбнуться еще шире. — Я...это ...не навязываюсь.
— Убеждай не меня в этом, а себя.
Корабль медленно протискивался между рифами и обелисками, стараясь обходить их стороной и не касаться. Любой лишний скрежет мог сыграть с командой Армады не очень веселую шутку. Если когда-то прежде пираты не скрывали своего хамского характера, устраивали шумихи где попало, то в этом месте им пришлось затаить дыхание и надеяться на удачу, которая в последнее время слишком уж часто от них отворачивалась.
Но затем, откуда-то с вершины горы послышался шорох. Сначала тихий, незаметный, никто на него не отвлекался, но затем, звук начал усиливаться и затем со скалы посыпались камни. Несколько с глухим шлепком упали в воду, корабль отделался несколькими царапинами. К счастью, больший на себя урон взяли паруса, который в тот момент сыграли для Армады роль щита.
Посланник сапогом скинул за борт несколько камней и посмотрел наверх. Ему не давало покоя это место, и то, что находилось там, на вершине, и специально создавало этот шорох, дабы спугнуть незадачливых гостей со своей территории.
— Несчастье на несчастье, — сказал Антонио, стряхивая с плеч осколки от камня.
Посланник ничего не ответил на это замечание и лишь внимательнее осмотрел заостренный выступ купола. Его тревога была не напрасной — на вершине скалы, игриво подергивая длинным хвостом, восседало то самое чудовище, которого Том назвал "драконом". Только привычную, сказочную чешую его заменяла дымчатая, черная шкурка. Казалось, что существо не было материальным, а просто образом, сложившимся с помощью черного, густого дыма. Образ рогатого, длинношеего монстра с парой горящих красных пятнышка вместо глаз.
— Ох, нет, — вскоре дракона увидел и Антонио, а за ним и все оставшаяся команда. — Нет! Не может быть! Какого...
— Заткнись! — шикнул на него Посланник, у которого и так глаза почти вылезли из орбит от волнения. — Быстро все заткнулись!
Теперь Армада плыла с такой осторожностью, словно под ней находилась не стихия, а минное поле. Любое резкое движение могло оказаться для корабля последним. Дракон провожал заинтересованным взглядом своих жертв, вытягивая вперед длинную, дымчатую шею. Когда же Армада почти исчезла за рядом обелисков, дракон распахнул свои широченные крылья и, сорвавшись с вершины, бросилось следом за пиратами. Настигнув Армаду, монстр не стал нападать, а приземлился на риф. Он старался не упускать из виду такую занимательную добычу, но и нападать пока не планировал. Своими играющими движениями он напоминал кота-охотника.