- Билли Боннс с веслом из Бриттуни. Human. Музыкант. Мученик науки. - медленно по слогам прочитал Лешка.
Далее значились:
Зеленуха. - Тролльчиха. Гетера. Библиотекарь.
Парень с номером 13 на спине. Родился в убежище. Уверен, что мир живет по системе шаговых боев.
Герольд из Фивии. - Прикидывается ведьмаком. За кошель серебра убьет любого. Идиот.
Ишкин Пикуль Грязеборг. - Гноб. Старец. Сочинитель эпиграмм, высмеивающих знать. Автор прокламаций о множественной плоскости миров. Поэт. Астроном. Мудак.
Эпитеты типа "идиот" и "мудак" были накарябаны явным остряком, из здешних негодяев.
Табличек хватало с избытком. Они напоминали о скабрезных надписях в туалетах и высших учебных заведениях. Они говорили о том, что где-то во вселенной идет разумная жизнь, имеются кабинеты начальства, есть ученая публика, школяры, классные комнаты и визитные карточки самодовольной профессуры.
Казалось бы, таковой и должна быть идеальная картина мироздания. Однако долгий крик, прокатившийся вдруг по коридору, заставил Лешку усомниться в научном назначении местного заведения. Этот крик, а затем умоляющий голос и жалкие стоны несчастного горемыки, гулким эхом прозвучали в полумраке стен, заставляя думать о собственной житейской карьере с откровенным пессимизмом.
Коридор закончился лифтом, вернее клетью. Тут же стояла лебедка, жестяное ведро и ящик с песком, рядом висел пожарный щит с багром и лопатой.
Когда троица разместилась в клети, лебедка бойко затарахтела, поднимая груз на следующий уровень Цитадели смерти. Судя по всему, тут размещался цех по переработке мяса. Причем цех громадный, щедро заваленный огромным количеством мертвых туш. Повсюду виднелись потеки крови, куски плоти, густо пахло мертвечиной и спиртом. Еще дальше располагалась настоящая алхимическая лаборатория, отгороженная от "мясного цеха" высоким толстым стеклом. Сквозь стекло можно было без труда различить изрядное количество столов, на которых находились кастрюли различных емкостей, булькало какое-то варево, дрожали колбы, банки и реторты, под потолком нескончаемо тянулись медные змеевики, клапаны и бесконечное сплетение кабелей, труб, трубочек, кранов и проводов. В проходах между столами ходили люди в серых балахонах, с лицами откровенных иезуитов. Их физиономии не выражали ничего хорошего, кроме глубокого умственного труда, результатом коего могло быть только нечто дьявольское и крайне пагубное для всех обитателей остального мира.
Следующим помещением оказался длинный каменный зал, заполненный большими чанами с водой. Вода в чанах была мутная, грязная, воняла илом и тиной. Поверхность ее мелко и противно дрожала, образуя вонючие пузыри, там явно кто-то находился, но проверять, как он выглядит, не хотелось.
Кроме чанов, здесь возвышались высокие цилиндрические банки с различными фрагментами тел. Тут были руки, ноги, глаза, уши, грудные клетки, нити кишок, гениталии, копыта, отрезанные крылья и даже головы. Некоторые части тел принадлежали кому угодно, но только не гуманоидам. Спиртом тут несло особенно сильно, однако выпить никто не предлагал.
Когда покинули местную кунсткамеру, Лешку едва не стошнило. И пока его вели дальше, он никак не мог позабыть заспиртованную голову одного из чудовищ. Ему и сейчас чудилось, что она смотрит на него долгим всепонимающим взглядом. Этот взгляд ясно говорил, что разум и научное познание мира - это миф, место которому в аду.
В конце концов, "санитары" привели его в просторную комнату, вероятно кабинет. Длинный стол, мягкие кресла, большой камин, живописные гобелены на стенах, мягкие бархатные шторы, ажурная люстра под потолком и высокие книжные шкафы, создавали атмосферу домашнего уюта и тепла.
- Экселенес, объект доставлен, - снова известил неведомый голос.
Хозяин кабинета сидел в одном из кресел, возле камина, где полыхал огонь, и потрескивали поленья. Его узкое, вытянутое лицо выглядело как сморщенный от времени перец, положенный на худосочные плечи. По правую руку от него сидел еще один горемыка, правда, с бородой, как у Карла Маркса и столь же могучим черепом. А по левую - находился очевидный советник - с хитрыми глазами и вкрадчивыми, как у змеи, движениями. Он безостановочно шевелил пальцами, словно тер между ними невидимые купюры. Лешка мысленно окрестил его Крохобором. Эта странная компания носила долгополые мантии - черные, как крылья ночи, отчего казалось, что в комнате находится стая гигантских ворон. Атмосфера в комнате была гнетущей, наполненной мрачными мыслями, потаенным страхом и предчувствием неотвратимого наказания и беды. Впрочем, это впечатление быстро развеялось, поскольку "Перец" полуобернулся к Лешке и вполне любезно предложил ему занять свободное кресло.
Беседа проистекала весьма дипломатично, на высокой культурной ноте и столь же высоких отношениях. Даже "санитары" в подобной обстановке казались приятными деталями интерьера, не говоря уже о смирительной рубашке, которую с пленника так и не сняли.
- Вы знаете, куда попали? - спросил Перец, после долгой паузы.
- Гм... Цитадель смерти, если не ошибаюсь, - ответил Лешка, стараясь выглядеть галантным собеседником.
Компания слегка оживилась, перекидываясь едва заметными усмешками.
- Так нас называют простолюдины и прочая публика, - продолжил Перец. - Но я спросил не об этом. Я имел в виду более широкий смысл...
Лешка замялся.
- Если вы о мире, в котором я очутился, - наконец произнес он, - то мое представление о нём ограничивается постоянными зуботычинами и пинками под зад. А в таком положении трудно сделать правильные выводы