Будто прочитав мысли незваного гостя, Дюк Нюкем едва заметно усмехнулся. На нем была красная рубаха и штопанные джинсы, а глаза прятались под черными очками. Его красноречивое молчание и щербатый ствол дробовика за спиной яснее ясного говорили о том, что стрелять он любит куда чаще, чем сорить словами.
Народ молчал, взирая на гостя, как на покойника, достойного самых почтительных похорон. Заиграла даже музыка, эдакий мелодичный блюз, умиротворенный и прекрасный, как теплые лучи солнца, падающие в чужой огород с распустившейся коноплей.
- Какого черта здесь происходит? - мрачно поинтересовался Лешка Сухарев. - Я что попал на съемки очередного блокбастера, куда запихнули лучший ширпотреб "Фабрики грез"?
Микки Рурк растянул губы в довольной ухмылке.
- Вау, какая галантная речь при встрече с незнакомыми людьми!.. - он медленно, со вкусом затянулся обрубком толстой сигары, затем безмятежно добавил: - И причем тут грезы, приятель?.. Грезы - это удел обывателей, безнадежно застрявших где-то между телевизором, холодильником и теплым сортиром. А мы с тобой находимся в самой настоящей реальности. Не так ли, господа?
- Ага! - хором заявили собравшиеся господа.
-Увы, реальность - суровая штука... - отеческим тоном продолжил Микки Рурк. - Она не для маменькиных сынков или романтиков... Реальность для тех, чьи глаза открыты настежь... Она для того, кто смотрит на мир без розовых очков и литературных бредней.
- Вау, а нельзя ли без долгих предисловий, чувак, - Лешка ловко передразнил Микки Рурка и неприязненно отмахнулся от волны густого табачного дыма.
- А в чем дело, родной?.. Боишься смотреть правде в глаза в компании честных сограждан?
"Честные сограждане" немедленно заржали.
- Нет, правды я не боюсь, - культурно произнес Лешка Сухарев, едва сдерживаясь от плевка на пол. - У нас в России правды столько, что окажись вы там, то весь ваш кворум давно обосрался бы от страха... А вот пустая болтовня мне, знаешь ли, надоела. Я уже вдоволь наслушался разных истории о том, как выглядит этот чудный мир на самом деле. Достаточно было ученых разговоров в Цитадели смерти, чтобы я навсегда утратил доверие к любому умнику.
Микки Рурк вновь осклабился в довольной ухмылке.
- О-о, парни, да у нас тут русский! - произнес он на чистом русском языке. - Такое событие надо отметить...
Парни, разумеется, отметили, шумно хлебнув вина.
- Так вот, - как ни в чем ни бывало заявил Микки Рурк, после того, как с приветствием было покончено. - Вы - русские - наивные кретины... Точнее голодранцы, с неукротимой верой в добро и справедливость. Вся ваша история полна кровавого говна, раболепия и унижений. Отсюда и ваш неудержимый православный гонор. Чем больше вас тычут мордой в землю, тем большую фигу в кармане вы держите. Однако с фигой трудно жить, парень. Можно только бессмысленно сдохнуть за правое дело, о сути которого никто не знает.
Лешка неожиданно вспылил:
- Даже если это так, то это не твое собачье дело! - сердито выпалил он.
- А чьё тогда?
- Да как разница, - сказал Лешка. - Вот хотя бы этого кретина (он указал пальцем на какого-то злобного карлика, внезапно появившегося из-за стойки). - А таких как ты - хлебом не корми, а дай только поглумиться над тем, чего никто из вас не понимает.
- О, выходит я тупой?
- Не, ты не тупой. Разве тупой окружил бы себя сборищем ублюдков?
Сборище недовольно загудело.
- Мы не сборище, - мрачно буркнул один из ублюдков. - Мы дети улиц, жертвы социальных экспериментов. О нас думают миллионы подростков, желая стать такими же, как мы.
- Ну, разумеется, - Лешка был снисходителен. - Вы лучшие образцы человечества. Кто бы сомневался. Ведь именно вы несете миру великую американскую мечту об удачном ограблении банка и безнаказанной старости в роскошном бунгало на Гавайях.
Лицо Микки Рурка расцвело в причудливой гримасе.
- Я же говорю, что ты гребанный русский. Вы русские любите рассуждать о справедливости и духовном предназначении человека. Но это серьезные темы, сынок... Их невозможно обсуждать на трезвую голову. Однако мне, в общем-то, плевать на твои идеалы. Лучше скажи, кто тебя послал? Если Мад Макс, то напрасно... Мое слово твердое, как кремень. 900 голдов за баррель, не меньше. Это ведь разумная цена, а, сынок?
Лешка нервно рассмеялся, не зная, что ответить.
- О, я гляжу ты большой юморист, - морда Микки Рурка несказанно омрачилась. - Знаешь, у нас тут полно любителей поржать.
Угрюмая массовка мгновенно оживилась.
- Босс, - сказал Фредди Крюгер, чуть царапнув когтями зеленое сукно бильярдного стола. - Можно я спущусь с ним в котельную? Уверяю вас, господа, он быстро развяжет язык и расскажет даже то, о чем никогда не слышал.
- Я готов участвовать, - мягко добавил Ганнибал Лектор.
Остальные подонки живо обступили пленника. Слышалось горячее дыхание, сверкали белки глаз, перекатывались бугры мышц, к потолку мигом взметнулись десятки оружейных стволов и серебристые лезвия ножей.
- Успокойтесь, мальчики... - будничным голосом произнес Микки Рурк. - Он же разумный парень, хотя и русский. Он не станет торопиться к дьяволу прежде срока.
- Гм... знавал я одного русского... - хрипло обронил вдруг кто-то. - Хук справа был у него отменный. Мозги, конечно, мне не вынес, но здоровье попортил конкретно...
Лешка пригляделся и тотчас же узнал Рокки Бальбоа. Нос у него был сломан в двух местах, а под левым глазом багровел огромный синяк.
- А чего тебе выносить, - насмешливо раздалось в помещении. - У тебя и так в башке ничего нету, кроме итальянских макарон...