Таким образом, они почти достигли деревьев, осторожно пятясь к спасительному укрытию. Кромка леса была рядом - рукой подать, когда на поляну вышел давешний бородач. В ладонях он держал короткий тугой лук. Кроме того, на поясе у мужика висел добротный стальной меч, а не монашеские четки.
Не делая никаких резких движений, бородач демонстративно положил лук на землю, а затем вытащил меч из ножен и замер в выжидательной позе.
Язык жестов толкинист понимал блестяще и на предложение бородача ответил без лишних колебаний. Он небрежно оттолкнул Лешку Сухарева в сторону и уверенной походкой двинулся к противнику. Нож при этом он по-хозяйски спрятал за голенище, а в руки взял оружие под стать собственной личине и собственной удали.
Они схлестнулись стремительно и яростно, добрый меч против тяжелой зазубренной секиры, ловкость - против слепой силы, лютая злоба - против выдержки и мужества. Орудовал толкинист своим увесистым боевым топором более чем сноровисто. Только ловкие уходы бородача с линии атаки спасали его от неминуемой смерти. Он держался хладнокровно и стойко, движение его были точны и выверены вплоть до мелочей, а дыхание ровным и глубоким, как у младенца. Бородач был внимателен и собран, чего нельзя было сказать о толкинисте. Этот брутальный вояка буквально обезумел от гнева за убийство товарищей.
Наблюдая за поединком, Лешка без труда сообразил, что бородач более чем опытный боец, возможно даже самый лучший из тех, кого ему приходилось видеть, но даже самым опытным бойцам иногда не везет. Бородач споткнулся о камень и едва не упал на землю. Толкинист тут же набросился на него, оглашая окрестности яростным ревом. Однако бородач не растерялся. Он отбросил меч в сторону и, нырнув под летящее лезвие топора - бух - и секира ушла в грунт по самую рукоять. Теперь воины катались по траве, хрипя от натуги и норовя выдавить друг другу не только зенки, но и порвать на хрен пасть. Высоченный скандинав умудрился подмять противника, затем цепко сдавил его горло и стал душить со всей мочи. Бородач выкатил бельма, сопел, как боров, но не сдавался. Однако толкинист был силен, его преимущество в росте, его длинные руки, его неподъемная туша, давали о себе знать.
И тут Лешка опомнился. Будто наваждение сошло с него. Несколько быстрых шагов, удар ногой в голову и мгновенный уход назад.
Удар был точно в висок. Сам Брюс Ли не сделал бы лучше, если бы оказался в таких обстоятельствах.
Получив по кумполу, толкинист охнул, а затем закатил глаза к небу и, будто в замедленной съемке, тихо повалился грязной мордой в землю. Бородач, шумно дыша, отпихнул его в сторону, проворно вскочил на ноги и живо поднял с земли брошенный меч.
<p>
Эпизод шестой</p>
<p>
</p>
Кто сильнее всех на свете -
В темноте иль на рассвете?
Должен знать любой мудрец,
Там, где смерть, всему пиздец...
Это было настоящим потрясением. Нет, Лешка много раз видал, как убивают людей. Более того, он видел, как убивают людей толпами, деревушками, городами и даже целыми планетами. Но он видел это в кино, на белом экране, а наяву - никогда. Здесь же, в этом гребанном лесу, его нежданный спаситель не стал медлить ни единой секунды. Он жестко и точно всадил меч в самое сердце врага, так, как будто проделывал это множество раз. Его противник дернулся, захрипел, непроизвольно схватился за острый клинок и затих. На груди у него медленно расцвело большое кровавое пятно. Затем этот странный бородач так же буднично обошел остальных толкинистов. Убедившись, что все они мертвы, он шустро поснимал с них наиболее ценные вещички, и только тогда неспешно подошел к Лешке Сухареву. Свой меч он старательно вытер о траву и аккуратно вставил обратно в ножны.
- Ну, чего, мил человек... - очень буднично, почти по-свойски сказал он, словно и не было никакого боя и поверженных противников. - Похоже, у тебя с варягами разговор короткий будет, как у всякого нормального человека. Так откель ты тутова такой взялся, а?.. С виду вроде варяг, но не варяг - это точно... Тут тебя кто угодно распознает. Снаряжен, к тому же, не по-ихнему... Чудно снаряжен... Одежка пятнистая вся, как кожа у лягухи. С какого же краю ты тода сюды заявился, а, паря?
Лешка стоял чуть живой от увиденного. Тогда бородач обошел его сзади и молча разрезал путы на руках.
- Будешь шалить, чудило, прибью... - слова упали тихо, словно в омут, но за ними стояла истинная правда.
Лешка машинально кивнул. Если здесь принято убивать друг друга без лишних разговоров, то самое лучшее в такой драматической обстановке попридержать свое житейское мнение при себе. По крайней мере, до полного выяснения ситуации.
- Вот и славно, - донеслось в ответ, будто его мысли были досконально прочитаны.
Пока Лешка растирал запястья, бородач подобрал свой короткий тугой лук и, не говоря ни слова, повел спутника назад - к ночной стоянке, где оставались пепел и зола вчерашнего костра. Лешка при этом тащил оружие и доспехи, добросовестно снятые с убитых толкинистов.
Вернувшись, они подобрали уже знакомую Лешке дубину и какой-то пухлый холщовый мешок, набитый черт знает чем. В этот мешок так же попадала малая часть варяжских доспехов. То, что не смогли унести, тщательно закопали возле высокой приметной сосны, аккуратненько привалив тайник приличным камнем и горстью сухих листьев.
Когда покончили с этим делом, мужик повернулся к Лешке.
- Тепереча так, паря... - без тени улыбки сказал он. - Если хочешь жить, то будешь делать все, что я велю, а нет - вали на все четыре стороны, пока тебя мечами не проткнули. Понимаешь, о чем я тебе тут толкую?
Лешка, ясное дело, понимал. Чего уж здесь не понять, тут и полный недоумок сообразит, что когда находишься в компании матерых убийц, то нужно не ерепениться и держать рот на замке, делать вид, что понимание и способность соглашаться с любым идиотским предложением - это твоя вторая натура.