— Я уже и забыл, как это весело, — сказал Себастьян, когда слез с метлы.
— Спасибо, Себастьян, — улыбалась во всё лицо Рейвен, обхватив рукоять метлы ладонями.
— У тебя явно есть талант, — добавил он. — Не хочешь вступить в команду в следующем году? Думаю, Имельда охотно одобрит твою кандидатуру.
— Честно признаться, я думала об этом, — ответила она, убрав непослушную прядь за ухо. — Надеюсь, директор Блэк всё же отменит свой запрет на квиддич.
— Думаю, нам пора возвращаться, — вздохнул парень, усевшись на метлу. — Интересно, как там Оминис…
Рейвен мрачно кивнула, подумав о Мраксе. Они прекрасно понимали, какие у парня отношения с родителями и какое он мог в итоге от них получить письмо, учитывая, что Оминис решил остаться в замке лишь бы не возвращаться домой. Рейвен по рассказам Себастьяна знала, что друг часто проводил большую часть времени с семейством Сэллоу, они практически заменили ему семью. Она следом села на метлу, и они взлетели ввысь в направлении к главному двору школы. Затем так же незаметно вернули мётлы на место, заперев каморку, и направились в гостиную. Мракса они обнаружили сидевшего около окна, вид которого открывался на подводное озеро. До прихода Рейвен и проклятия Анны они втроём распускали слухи среди первокурсников, что мимо гостиной могут проплыть русалки, Оминис часто упоминал, что слышал их, из-за чего наивные дети часами стояли, прилипая к стеклу и высматривая загадочных существ. Анна часто устраивала переполох, была энергичной и весёлой, пока её не поразила страшная болезнь, после которой всё изменилось. Себастьян помешался на лекарстве, корпя над книгами, а Мракс продолжал традицию Анны подшучивать над первокурсниками, верил, что она когда-нибудь вернётся в школу и всё станет, как раньше. Парень часто ностальгировал по тому времени, безмерно скучал по подруге, сидя у злополучного окна. Рядом с ним лежало разорванное на кусочки письмо.
— Оминис, все в порядке? — спросила Рейвен, когда они подошли к нему.
— Получить кричалку от Мраксов в порядке вещей, но я в норме, уверяю вас, — ответил он, повернув к ним голову. — А вы чем занимались?
— Мы проникли в каморку с инвентарём для квиддича и взяли пару мётел, Рейвен мастерски спасла нас от назойливых студентов и нагоняя от Шарпа, затем полетали над замком, насладились видами, — ответил Себастьян, пожав плечами. Волшебница смущённо отвернулась.
— Рад, что вы повеселились, но не пора ли нам в Хогсмид? — спросил Оминис, поднявшись с мягкого кресла.
— Пожалуй, — ответил Сэллоу.
Троица вышла из замка и направилась по дорожке. Себастьян потягивался, разводя руками в разные стороны, впереди шёл Оминис, а Рейвен задумчиво молчала. Семейство Мраксов приводило её в ужас, ей было жаль друга, которому приходилось переживать столько неприятных для него событий. Одержимые чистотой крови волшебники, одобряющие применение непростительных заклятий и заставляющие детей применять на невинных маглах Круцио, оказали негативное впечатление на девушку. Она понимала Оминиса, ведь тоже испытала на себе это страшное заклятие. Хоть и главным отличием между ними было то, что волшебница согласилась на это добровольно, чтобы пройти испытание Салазара Слизерина, но Рейвен не одобряла применение запрещённых заклятий и не могла понять идеалы этого семейства. Хотелось оградить друга от них, заставить забыть об этих страшных событиях, призвать его родителей оставить парня в покое. Но всё, что она могла сделать сейчас, это продолжать поддерживать Оминиса. Она никогда не знала родительской любви, в этой боли они были едины. Её взгляд переметнулся на Себастьяна, который тоже был сиротой. Стало страшно осознавать, что в этом мире они совершенно одни и некому за них заступиться. Приходилось становиться сильными духом, чтобы противостоять жестокому миру. Они были тремя одинокими друзьями, которые обрели друг в друге семейные узы.