— Но зачем? — с недоумением спросил Себастьян. — Я думал, что мы узнали всё.
— Ты уверена, что тебе это нужно? — мягко спросил Оминис. — Эта волшебница была связана со злом. За какой тайной ты следуешь?
— Понимаю ваш скептицизм, но я чувствую, что есть что-то ещё, — настаивала на своём Рейвен. — То, что она не появилась на портрете всё ещё смущает меня. Несколько недель назад я стала видеть её во снах. Если портреты Исидоры все уничтожены, то как и почему она связывается со мной?
— Она снится тебе? — переспросил Сэллоу, удивившись.
— Раньше — никогда, но сейчас довольно часто, — ответила девушка, с мольбой глядя на парня в поисках поддержки. — Почему я могу видеть следы древней магии? Это такой редкий дар, он иногда пугает меня. Я ведь никто, сирота.
— Может быть твои предки из древнего рода, а их сила просто пробудилась в тебе? — предположил Мракс.
— Не могу объяснить, но я чувствую связь. Мне надо узнать.
— Можешь рассчитывать на меня, — сказал Себастьян, поднявшись.
— Не пойми меня неправильно, Рейвен, — добавил Оминис, подойдя к ней вплотную. — Я не против твоего рвения узнать правду. Но эта женщина годами накапливала тёмную древнюю магию и ничем хорошим это не кончилось. Теперь вы собираетесь узнать её тайны. Не хочу потерять вас обоих. Вы всё, что у меня есть.
— Всё будет хорошо, Оминис. Обещаю, — ответила волшебница и прижала парня к себе.
— Чувствую себя третьим лишним, дежавю, — усмехнулся Себастьян и присоединился к объятиям, прижавшись к друзьям.
Глава 9. В тени зацепок
Выпустив Мракса из объятий, Рейвен присела на диван с облегчением. Ей было тяжело носить в себе этот тяжёлый груз, потому она была очень рада, что у неё были те, с кем можно поделиться своими мыслями открыто. Но всё же слова Оминиса заставили её задуматься. Исидора нашла способ обуздать и использовать древнюю магию путём вытягивания из людей их боль. Девушка невольно вспомнила слова Ниов о том, что мир — хрупкий баланс добра и зла. Одно не может существовать без другого. Ведь лишить человека тягостных эмоций без последствий невозможно. Проходя очередное испытание Хранителей, Рейвен все больше осознавала, какая древняя магия опасная, неизведанная и непредсказуемая, именно поэтому в мыслях часто мелькало желание получше изучить её. Знания Исидоры были опасны для магического мира. Наиболее ярким доказательством этому служило восстание гоблинов. Возможно, Оминис был прав в своих сомнениях насчёт её затеи продолжить поиски. И все же девушку смущало, что сама Морганак так и не появилась на том портрете в крипте. От этой волшебницы доходили лишь смутное воспоминание и странные сновидения. Но её версию событий Рейвен не знала. Эти факты сами по себе вызывали у юной ведьмы любопытство и интерес. Листая потрепанные страницы, она указала пальцем на символ в виде отрубленной головы вепря с подписью «Ne Obliviscaris». Оминис осторожно провёл вдоль дневника палочкой, Себастьян задумчиво почесал затылок.
— От этой вещи исходит очень сильная магия, — произнёс Мракс после недолгой паузы.
— Я уверен, что ответы мы сможем найти лишь в одном месте, — добавил Сэллоу, намекая на библиотеку.
— Надеюсь, тебе не придётся снова устраивать мне экскурсию по Запретной секции, — усмехнулась Рейвен.
— Только в случае, если наши поиски не увенчаются успехом, — ответил слизеринец, в глазах которого блеснул очевидный азарт.
Оминис раздражённо вздохнул, не вмешиваясь в разговор. Напоминать этим двоим про правила было бесполезно. Лишь по голосам друзей он понимал, что им нравится искать неприятности и их не остановить, пока не достигнут своих целей. Раньше Мракс мог сдерживать порывы своего друга, но теперь, когда Рейвен оказалась такой же по духу, противостоять двум было уже сложнее. Но его отчасти радовало, что в девушке было то самое благоразумие, которое не хватало Себастьяну. Мраксу оставалось лишь оберегать их от возможных ошибок. Ему не нравилась затея подруги, об этом он заявлял открыто и прямо.
На этом порешив, друзья отправились по своим комнатам. Себастьяна тоже одолевали сомнения, но не помочь Рейвен он просто не мог. Зная немного об Исидоре, парня страшило то, что им предстоит найти. Древняя магия была неизведанна и опасна, тот, кто её касался, дорого платил. Раньше он наивно хватался за любую возможность исцелить Анну, даже убеждал Рейвен уговорить Хранителей обучить её, чтобы она могла так же, как Исидора, забрать всю боль и страдания своей сестры. Сейчас он осознавал, как был глуп, что такая магия могла лишить сестру всех эмоций, сделав её практически живым мертвецом.