— Ты не спрашивал, да и я не хотела рассказывать. Некогда было страдать, Ранрок подбирался к хранилищу, — прошептала Рейвен. — Хочу забыть этот ужас, но не выходит.
Себастьян без слов прижал девушку к себе, позволяя ей выпустить всю боль, которую она так долго копила в себе. Она чётко помнила каждый момент, невыносимую боль, запах жжёной плоти, обнажённое плечо, спущенные штаны Руквуда и неконтролируемую ярость. Хотелось исчезнуть, перестать чувствовать, забыть. Но Рейвен понимала, что это останется с ней навсегда, даже после того, как она своими руками уничтожила Виктора.
— Я всегда буду рядом, больше не дам причинить кому-либо тебе боль. Обещаю, — прошептал Себастьян ей на ухо, выпустив из объятий.
Обещание немного успокоило девушку, но переживания никуда не делись. Сидя рядом с Себастьяном и Оминисом на диване, она, наконец, почувствовала себя в безопасности. Рейвен не хотела рассказывать об этом снова, а Себастьян понимающе опустил детали для Мракса.
— Пока вас не было, я кое-что нашёл, — сказал змееуст, раскрыв книгу, где лежала закладка.
Себастьян и Рейвен увлечённо взглянули на страницу, на которой было подчёркнуто: «Ne Obliviscaris». Девушка незамедлительно достала дневник Исидоры и список, который ранее показывала им Констебль, и сравнила. Сэллоу хитро присвистнул.
— Всё таки стащила, молодец, — хохотнул он, откинувшись на спинку дивана.
— В дневнике Исидоры упомянут девиз семьи Кэббел, — заключила Рейвен, постучав пальцами по буквам. — А в книге говорится, что эти слова высечены на одной из скал, ограждающих замок, который в свою очередь принадлежал этим волшебникам.
Себастьян подскочил со своего места и побежал в сторону спален. Через некоторое время он вернулся, удерживая свиток в руках. Друзья развернули его, положив на стол и удерживая руками края бумаги. Перед их глазами показалась карта окрестностей Хогвартса. Сэллоу активно вглядывался в изображение, пока его рука не остановилась.
— Когда я добирался до горы, где мы нашли триптих, заметил похожее заброшенное строение. Посмотрите, — указал он на карту. — Вполне подходит: окружён скалами и водой, как сказано в книге.
— Что думаете? — спросила Рейвен, обрадовавшись находке и отодвинув свои мрачные мысли назад.
— Путь неблизкий. Шарп ясно выразился о том, чтобы мы не покидали территорию Хогвартса, — сказал Оминис. — Мы же не можем просто отправиться туда, а если заметят?
— Значит нам нужно вернуться до заката и показаться в Большом зале перед учителями, чтобы не вызвать подозрений, — пожал плечами Себастьян. — Но как нам это провернуть за такой короткой срок? Калиго слишком приметный.
— А если Фестралы? Их видят только те, кто видел смерть, мы будем менее заметны, — предложила Рейвен, задумавшись. — К тому же необходимо вылетать перед рассветом, люди в это время спят, а ночью плохая видимость.
— Только если у тебя с собой не завалялась парочка этих животных, — со скептицизмом произнёс Оминис, отмахнувшись.
— А вот и есть. В начале года профессор Уизли показала мне Выручай комнату, а домовик Деек помог создать виварии. Там я развожу магических животных, которых спасаю от браконьеров, — рассказала девушка с гордостью.
— А я тебе говорил, что она у зам директора в любимчиках, — усмехнулся Себастьян. — Нам все равно придётся делать остановки, едой из Большого зала не наберёмся.
— Тебе лишь бы поесть, — хихикнула Рейвен.
— Мы можем проникнуть на кухню, взять еды там, если тебе это так важно, друг, — поддержал Оминис, чуть улыбнувшись. — Я слышал, что она находится около гостиной Пуффендуя за картиной с фруктами.
— Надо найти её до отбоя, — добавила девушка и усмехнулась. — Сам того не ведая, подписал себя на ещё одно приключение.
— Вы оба оказываете на меня дурное влияние, — ответил Мракс в шутливой манере.
Вечером друзья отправились искать кухню, где готовили всю еду, которая появлялась на столах Большого зала. Они подошли к винтовой лестнице, украшенной каменными листьями. Спускаясь вниз, до них доносились различные запахи выпечки. Друзья убедились, что идут в верном направлении, когда заметили пьедестал с поваренной книгой. В подвальном помещении было множество огромных бочек, это место настраивало на тёплую атмосферу. На стенах виднелось множество картин с двигающимися портретами, и лишь одна из них выделялась на фоне остальных. Это была вытянутая до пола картина с изображёнными на ней фруктами. От неё пахло ароматной едой, и, казалось, за ней что-то грохотало.
— Что теперь? Смею предположить, что это та самая картина, — спросила Рейвен, осматривая изображение.