— Я вижу вас, смутно, но всё же вижу! — с восторгом поделилась юная ведьма.
— Хвала Мерлину, — Оминис выдохнул, хлопая девушку по плечу.
— Шарп вызывает нас к себе, — сказал Себастьян с дрожью в голосе.
Рейвен слышала, как он тяжело дышал. Чувствовала, как парень переживал за неё и с каким облегчением вздохнул, услышав новости. Но от Сэллоу так же исходила настоящая тревога, как и от Оминиса. У девушки зачесалось неприятное чувство, словно парни перестали ей доверять, хоть и делали вид, что всё в порядке. Рейвен решила не разводить ссору с ними, но злилась от несправедливости, она совершила невозможное — настоящее чудо.
Кабинет зельеварения всегда казался особенным местом. У него был свой оттенок, запах и аура настоящего искусства. На уроках здесь бурлили котлы, создавались удачные, а иногда и нет, зелья с помощью замысловатых ингредиентов. Верно измельчить, подобрать правильную порцию порой было невероятно сложным занятием. Хоть и многие недолюбливали Шарпа, Рейвен уважала его, даже когда профессор одаривал учеников своими мрачными речами и наставлениями. Бывший мракоборец никем никогда не восхищался, его одобрение невероятно сложно заслужить, этим он и нравился юной ведьме. Парни помогли ей дойти до стола, рядом с которым стоял преподаватель зельеварения. Эзоп развернулся, от него веяло недовольством. Троица предчувствовала своё наказание и невольно съёжилась.
— Скажите, почему когда что-то происходит, вы трое всегда рядом?¹— спросил он строгим голосом.
— Поверьте, профессор, я задаю себе тот же вопрос уже целый год,² — ответил Оминис с иронией.
Себастьян и Рейвен виновато опустили головы, ведь всё, что происходило, возникало из-за них обоих. Им пришлось рассказать Шарпу про недавние события, опустив детали про влияние Исидоры и посещение Хранилища под замком, ведь не смогли придумать достаточно реалистичную причину исцеления зрения Мракса и слепоты Рейвен. Выслушав подростков, Шарп устало потёр переносицу.
— К вам следует приставить надзор, — произнёс он, решив припугнуть их.
В другой ситуации парни бы не согласились на такое, но сейчас жаждали этого, как никогда. Оминис размышлял, что, возможно, влияние профессора огородило бы Рейвен от Исидоры. Себастьян ждал этого приговора, хотел этой поддержки от Шарпа, ведь их совместные усилия с Мраксом не сработали. Сэллоу старался не смотреть на Рейвен, чувствовал, как она изменилась, и боялся, что не остановится. Исидора завладела её разумом, ему оставалось только удерживать девушку от окончательного падения в бездну. Ему было больно, так как он только недавно познал настоящее счастье, но всё вдруг рухнуло, как карточный домик, и парень не знал, смогут ли они его восстановить. Рейвен же сжалась от беспокойства, любопытный нос профессора был ей ни к чему. Она ведь только почувствовала успех и ещё сильнее уверовала в свою миссию по спасению мира. Девушка всё ещё была полна древней энергией, не успела её сбросить, так как потеряла сознание рядом с Хранилищем.
— Мисс Кемпбелл, более не прибегайте к вашей силе, она опасна, и вы уже лично в этом убедились. Все трое: без моего одобрения не покидать замок до конца каникул, — строго сказал Шарп. — Ослушаетесь, проведёте последние дни лета в камере. Всё понятно?
— Да, — ответила троица.
Они покинули кабинет зельеварения и вернулись в гостиную в полном молчании. Оминис никак не мог привыкнуть обходиться без своей палочки. Разглядывал всё вокруг, поражаясь красотам древнего замка. Он и подумать не мог, как же прекрасен этот мир, и глубоко внутри был безгранично благодарен Рейвен за такой подарок. Парень невольно вспоминал те ощущения, когда они трогали лица друг друга. Как запоминал Себастьяна, как ущипнул Рейвен за нос. Ещё ему до жути хотелось увидеть своими глазами саму Анну, но пока не мог. Боялся за свою подругу, которая стала другой. Он помнил свои ощущения, когда девушка вытягивала из него проклятие слепоты. Её чёрную ауру, тёмную магию, которая бурлила в теле волшебницы.