— Это было опасно, но хвала Мерлину, так приятно! — порывисто дышал улыбающийся Мракс.
— С ума сошёл? А если бы свалился с метлы, ведь ты никогда не летал прежде, — отвесила ему затрещину Рейвен.
— Не смог отпустить тебя одну. Кто ж знает, вдруг пропадёшь как Себастьян? — поднял он брови в осуждении.
— Я не он, — выпятила девушка нижнюю губу, — и никогда не пропаду.
— Рад слышать, — удовлетворённо ответил змееуст. — Мне начинает надоедать за вами бегать.
— А никто и не просил, — показала она ему язык.
Мракс легонько ущипнул её за нос за вредность и плюхнулся на зелёную траву. Только сейчас он заметил, каким был прекрасным вид. Хогвартс теперь казался небольшим, а горы, усеянные лесным массивом за ним, не такими высокими. Рейвен тихо хихикнула и присела рядом, вдыхая свежий воздух.
— Теперь ты ответишь на мои вопросы? Знаешь же, что не отстану, — сказала девушка, с надеждой взглянув на друга.
— Ещё как знаю, — тяжело вздохнул он.
— Как ты вернул себе зрение? Это же настоящее чудо!
— Сам до сих пор не могу поверить. Это… сложно объяснить, — прищурился парень, грустно нахмурив брови.
— А ты попробуй, — настаивала она.
Оминис снова вздохнул. Не находил подходящих слов, ведь как объяснить причину своего исцеления, не затронув запретную тему. Парень колебался, не решаясь что-то произнести, но и переживал о своём долгом молчании. Рейвен внимательно изучала его, как он колебался, бегая глазами из стороны в сторону. И решила сделать проще, задав наводящие вопросы:
— Это была магия?
Оминис кивнул. Девушка оживилась, получив хоть какой-то ответ, но тут же задумалась. Неужели простая магия на такое способна? Волшебница отрицательно покачала головой, подумав, что эта мысль была глупой. Но тут поняла, что лишь одна магия, возможно, на такое способна и обладала ею только она одна. Голову заполонила страшная догадка, которую решилась озвучить:
— Это сделала я, верно?
Мракс поджал губы. Рейвен не понадобилось слышать ответ. По его реакции она поняла, что попала в точку. Она удивилась, неужели ей это удалось? Девушка сообразила, что всё возможно взаимосвязано.
— Из-за этого я потеряла память?
— Отчасти. После этого, — коротко ответил Оминис.
— Получается, вы грустите из-за того, чем мне пришлось пожертвовать?
Змееуст кивнул.
— Глупости какие! Это ведь замечательно! Ты можешь видеть, Оминис! — воскликнула она, кинувшись к нему в объятия.
Парень обнял её в ответ, опустив голову на хрупкое плечо. Не смог разделить её радости, но позволил себе искреннюю улыбку. Рейвен отстранилась от него, поправляя чёрные пряди волос.
— Одного не понимаю, почему Себастьян такой подавленный? Неужели дело по прежнему в Анне? От неё не было вестей?
— Он подавлен по другому поводу. А Анна идёт на поправку, постепенно, медленно, но верно. Сегодня ложится в больницу Святого Мунго, — ответил Мракс, срывая травинки одна за одной. — Надеюсь, на этот раз врачи добьются успеха.
— Что его так гложет? — Рейвен взглянула на друга. — Прошу тебя, Оминис, скажи. Иначе мне не будет покоя.
— Знаю, — он чуть улыбнулся, глядя на траву. — Знаю, что он нравится тебе.
— С чего ты взял? — покраснела она.
— Потому что ваша симпатия переросла в нечто большее этим летом. Вы любили друг друга, но потеря памяти разрушила всё, что между вами было.
Рейвен отвела взгляд, пребывая в шоке от услышанного. Она ожидала узнать что угодно, но не это. Не верила, что такое возможно. Себастьян жил своими целями, девушка думала, что ей нет места в его мире. Юная ведьма попыталась вспомнить хоть что-то, не переставая копалась в своей памяти, чтобы найти доказательства слов Оминиса, но не было ничего. Снова пустота. В это невозможно было поверить.
— Себастьян… — запнулась она, покрываясь румянцем. — Он любит меня?
— Да, — тяжело вздохнул Мракс, а Рейвен склонила голову, находя реакцию друга странной.
— А ты? — с подозрительностью спросила девушка, прищурившись.
— Что я? — удивился Оминис.
— Вдруг у нас здесь любовный треугольник? — пожала она плечами. — Я уже боюсь гадать.
— Ну и шуточки у тебя, — рассмеялся он. — Жаль тебя разочаровывать, я люблю тебя, но как подругу.
— Вот и славно, — с облегчением выдохнула Рейвен. — Было бы неприятно разбить тебе сердце.