То, что сын представил своих друзей первыми, вызвало у мужчины недовольную гримасу, однако он промолчал. Этот жест считался дурным тоном. Но Оминис сделал это намеренно, ведь друзья были для него важнее, он решил не доставлять отцу удовольствия, специально игнорируя безупречные манеры. Иратус представлял собой человека среднего роста с очень широкими плечами и длинными руками. Карие глаза в сочетании с жёсткими короткими волосами и морщинистым лицом делали его похожим на старую большую обезьяну.
— Приятно познакомиться, мистер Мракс, — выдавил из себя улыбку Себастьян, но не поднял руки для пожатия. Иратус даже не попытался сделать этот жест, не двигаясь.
— Поздравляем вас с предстоящим событием, — сказала Рейвен с неискренней доброжелательностью, гордо подняв голову и встретившись взглядом с мужчиной.
Девушка подавила ужас первого впечатления и смотрела на Иратуса с вызовом. Сэллоу и Кемпбелл помнили последние наставления своего друга, когда они ехали в карете. Его предупреждение развеяло мысль о всяком веселье, когда он произнёс:
— Чтобы вы не думали о взглядах о чистоте крови и тёмной магии, прошу не высказывать своего мнения. Мы будем только среди представителей чистокровных семей, на их территории, они обладают хорошими связями. Эта встреча лишь формальность, которую мы должны перетерпеть. Держитесь обособленно и не привлекайте внимания к себе, не стоит портить ни с кем отношений.
Брови Иратуса распрямились после приветственных речей спутников сына, которые его удовлетворили. Он провёл рукой в сторону дома.
— Прошу за мной. Пакута проводит вас в гостевые спальни.
Только сейчас ребята заметили переминающегося с ноги на ногу домового эльфа. Выглядел он испуганным, напряжённым. Он поспешил пробормотать «Да, хозяин», «Как пожелаете, хозяин», «Пакута все сделает, хозяин» — за что получил оплеуху. Рейвен нахмурилась от злости. Как бы ей хотелось подойти и ударить старшего Мракса или оглушить заклятием, или вовсе наложить «Круцио». Домовик очень напомнил ей Скроупа, который вёл себя так же с директором Блэком и получил за службу Апполонии отрезанное ухо. Девушке хотелось даровать свободу всем эльфам, чтобы они могли спокойно наслаждаться жизнью, не прислуживая жестоким хозяевам, как Деек. Вдруг она почувствовала, как рука Себастьяна сжала её ладонь. Тёплый жест возлюбленного усмирил пыл Рейвен, и она с трудом подавила в себе бушующую злость. Оминис дёрнул за мантию в предупреждающем тоне и направился вперёд. Себастьян потащил её за собой.
Проход в поместье вёл в просторные, но запущенные залы, в которых пыльный свет луны пробивался сквозь запотевшие окна. На стенах висели выцветшие портреты, где мрачные лица сроком забытых предков наблюдали за всем происходящим, словно стражи ушедшего времени. Полы были покрыты слоем пыли, а обстановка изящной мебели распадалась на части, выдавая ту былую роскошь, что Мраксы почти стёрли из памяти, стараясь жить в мнимом богатстве, хотя их сбережения за несколько поколений оказалось растрачено по словам Оминиса.
— Отец, — позвал его Оминис. — Мы нашли останки тёти Ноктуа. Я привёз их с собой, необходимо её похоронить со всеми почестями.
— Я распоряжусь, — холодно ответил мужчина, даже не посмотрев в сторону сына. — Похороны пройдут после свадьбы.
Показалось, что глава поместья посчитал жест своего ребёнка мелочью, которая не достойна лишнего внимания. Оминис разозлился, но промолчал, когда Иратус скрылся за поворотом. Пакута же переменился и задорно повёл гостей по коридорам, рассказывая о величии семьи Мракс. Домовик порадовался, что Ноктуа вернулась домой и стал восторгаться хозяевами, которые были прямыми потомками самого Салазара Слизарина по женской линии. Троица также узнала, что чистота крови сохранялась из поколения в поколение, члены семейства не раз женились на своих ближайших родственниках, и что фамилия занесена в «Справочник чистокровных волшебников» как истинно чистокровной семьи. Оминис хмурился, слушая похвалу от домовика, к его горлу подступала тошнота. Рейвен же размышляла над словами, некогда сказанными Себастьяном:
«У Мраксов полно всяких тайн».
Крипта, Скрипторий, пытки магглов, неимоверная гордыня. Обветшалое поместье и заброшенные сады были живым воплощением самих Мраксов. Троица чувствовала себя неуютно. Словно за поворотом их ждал какой-то подвох, удар в спину. Они ощущали отчуждение и пренебрежение от стен, словно сам дом им был не рад. Тёмные коридоры, запах сырости и тусклый свет от подсвечников навевал настроение настоящего уныния. Вскоре домовик показал им комнату. Ребята удивились тому, что их решили поселить вместе. Рейвен невольно возмутилась, но Пакута виновато стал извиняться и оправдываться тем, что только эта спальня с тремя кроватями оказалась свободна. Вздохнув, девушка успокоилась, решив, что с парнями ей будет спокойнее, чем вовсе одной. Вскоре домовик приволок им чемоданы. Оминис отвернулся, как и Рейвен, чтобы не смущать друг друга своим переодеванием. Себастьян сделал тоже самое, хотя с другом они уже давно делили спальню в Хогвартсе, а Рейвен и вовсе видел даже голой. Постель оказалась жёсткой, холодной и сырой, ребята нехотя укрылись одеялами.