Но я сама установила эти рамки. И это было правильным решением.
Было ли?
Наверное Луи думает, что я неврастеничка с параноидальными наклонностями, потому что каждый раз твержу одно и то же: всегда легче держать дистанцию, чтобы не привыкать к человеку, который может оставить тебя в любую секунду.
И что мне теперь делать?
Пейджер в кармане пищит, и я быстро подрываюсь, собирая разбросанные листы из папки, и выбегаю в операционный блок.
Разрезать, удалить, сшить, зашить. Уже зашить я точно смогу, натренировалась.
Представляю Луи в медицинской форме.
Желудок. Нужно вырезать желудок.
Он определённо был бы горячим врачом.
Продезинфицировать руки в три этапа, надеть две пары перчаток.
Хотя музыкант он тоже очень сексуальный.
Какой у меня размер перчаток? Шестой! Точно шестой.
Мысли разбегаются, как тараканы, и я резко останавливаюсь около двери в предоперационное отделение. Встряхиваю головой и мысленно даю себе смачную пощёчину. Мне нужно сосредоточиться и сделать всё на отлично, чтобы доктор Кейн увидел, что я хороший хирург и для следующих операций имел в виду прежде всего меня.
Ладно, вдох-выдох. В этом нет ничего сложного, главное концентрация. Тем более, у меня ещё есть немного времени, чтобы мысленно прогнать каждый шаг. Киваю сама себе и захожу в предоперационную.
***
На ватных ногах иду в дежурное отделение. Чувствую себя измотанной после трёх часов оперирования, но счастье и самоудовлетворение на чаше весов моего настроения явно перевешивают.
Оказывается, на искреннее удивление у меня сил хватает, потому что в холле на самых неудобных стульях в мире сидят Луи и Найл. Лицо Хорана уж слишком бледное, и, распластавшись на этих стульях, выглядит он так, будто здесь снимают серию «Игры Престолов», а Найл один из персонажей на смертном одре.
– Что случилось? – Вместо приветствия обеспокоенно спрашиваю я.
– Прости за это. – Луи встаёт, увидев меня, и кивает головой в сторону шатена. Голос Томлинсона спокойный, и я понимаю, что с Найлом не случилось ничего серьёзного. – Этот кретин обожрался рёбрышек, и теперь у него болит живот. Он попросил меня приехать за ним в паб, потому что Зейн уехал на разборки с Хлоей.
– Сам кретин. – Еле-еле хрипит Хоран, не открывая глаз.
Парень двумя руками держится за живот, а на его лице застыла гримаса боли и обиды абсолютно на весь мир, словно в него насильно запихивали эти рёбрышки, не разрешая даже пережёвывать. Видимо, это стиль Найла - всегда попадать в дурацкие неприятности. Сразу вспоминаю, как он приехал сюда на инвалидной коляске, когда ему вогнали дротик в пятку, и издаю смешок.
– У меня есть кое-что, – говорю я, засовывая руки в карманы халата, – думаю, что это подойдёт.
Я всегда ношу с собой обезболивающие таблетки на случай женских проблем. На данный момент, это единственное, что я могу сделать, потому что брать препараты из больницы для личного пользования мне запрещено, а Найл не записывался на приём, да и дело у него не экстренное. Протягиваю Хорану упаковку, и парень недоверчиво приоткрывает один глаз, закрывает его, открывает оба, а потом забирает таблетки, внимательно их рассматривая.
Что же, надежда на то, что он не прочитает их название, явно исчезла.
– Это обезболивающее. – Стараюсь предупредить его я прежде, чем он прочитает истинное предназначение таблеток на этикетке.
– Обезболивающие таблетки от менструальных спазмов. – Читает он и обессиленно откидывает голову назад.
Томлинсон, всё это время стоявший в стороне, громко смеётся, совсем этого не скрывая. Я же стараюсь даже спрятать улыбку, ведь Найлу и так сейчас плохо.
Киваю головой в сторону кулера с водой, и Хоран чересчур медленно поднимается с места и, скрючившись пополам, ползёт до стойки со стаканчиками. Женщина, которая всё это время сидит в холле больницы, усмехается, принимаясь вновь читать свою книгу.
– Как операция, доктор Кларк?
Тихо спрашивает Луи, и я спиной чувствую его тело. Горячее дыхание щекочет шею, и я откидываю голову ему на плечо, закрывая глаза.
– Лучшее, что случалось со мной за последнее время. – Говорю я, не открывая глаз. – После знакомства с тобой, разумеется.
Усталость всегда развязывает мне язык больше, чем алкоголь.
Томлинсон беззвучно смеётся, убирая с лица пряди моих волос, мягко касаясь пальцами щеки.
– Приятно слышать, что я лучше чьих-то органов.
– Когда это пройдёт? – Доносится издалека приглушённый голос. Найл малюсенькими шагами идёт в нашу сторону, но, видимо, силы его совсем покидают – он садится рядом с женщиной в нескольких шагах от нас.
– Ты только что выпил таблетку. – Улыбаюсь я, возвращаясь в нормальное положение. Рука Луи плавно спускается на мою талию, придерживая и помогая ровно стоять на месте. – Через пятнадцать минут всё пройдёт.
– Отвезём его домой? – Спрашивает Луи, и я поворачиваюсь к нему лицом. – Хотя, я бы с удовольствием оставил его здесь.
Господи, почему он всегда так хорошо выглядит? Как будто над созданием Томлинсона работали Карл Лагерфельд и Микеланджело.
Его спортивная толстовка и джинсы лучше, чем любой костюм с красной ковровой дорожки.
– Я всё слышу.
– Конечно отвезём. – Смеюсь я, ещё раз бросая взгляд на Найла.
Хоран вертит в руках баночку из-под таблеток с невозмутимым лицом, периодически тяжело вздыхая.
– Прости, – вновь извиняется Томлинсон, и я лишь непонимающе смотрю на него, – будь я на твоём месте, последнее, что хотел бы видеть в конце рабочего дня - покрасневшую рожу Хорана.
– Это даже забавно. – Отвечаю я. – Тем более, я уже начинаю привыкать к частым визитам Найла в больницу. Думаю, что скоро буду делать ставки на то, с чем он придёт в следующий раз.
– Не удивлюсь, если с вазой в заднице.
– Отвали, Томмо. Я не буду мешать вашим игрищам, только, ради Христа, отвезите меня домой, я не переживу автобуса.
Луи закатывает глаза, а затем трёт переносицу пальцами. Ему явно неловко из-за друга, но я только сдерживаю частые порывы смеха, показывая Томлинсону, что всё отлично.
– Ладно, поехали. – Вскидывает руки Луи. – Но учти, что в следующий раз я не куплюсь на твоё «Томмо, приезжай быстрее, у меня проблемы». – Передразнивает Луи Найла писклявым голосом.
– Хорошо, в следующий раз я придумаю что-нибудь другое. И у меня не такой голос.
Хоран медленно и аккуратно встаёт, будто в его руках бомба, которая может взорваться от одного неловкого движения, корча лицо от неприятных ощущений, и крепко держит коробочку с таблетками в руке. Женщина, до этого увлечённо читавшая книгу, исследует Найла взглядом, задерживаясь на таблетках.
– Я их тоже пью, когда льёт, как из ведра. – Сочувственно говорит она, возвращаясь к книге.
Растерянный Найл испуганно смотрит на меня, выпучив глаза. Сейчас он больше похож на маленького оленёнка в свете фар от машины.
– Спасибо, буду знать. – Пищит Хоран и, слегка согнувшись, направляется в нашу сторону, шёпотом добавляя: - Я даже не хочу думать о том, что она имела в виду. Почему она сказала «тоже»?
Раздаётся громкий смех Томлинсона, а за ним смеюсь и я, на что Найл лишь закатывает глаза, продолжая плестись, сложившись пополам, на подкошенных ногах.
– Ты ходишь как диснеевская ведьма. – Сквозь смех говорит Луи.
Мы уже подходим к выхожу из больницы, как я слышу знакомое недовольное мычание.
– Боже, Кларк, – раздаётся голос позади, и я резко оборачиваюсь, – в следующий раз напомни мне никогда не есть перед операцией. Мой живот просто в шоке.
Уставшая Шеффилд идёт в мою сторону, еле перебирая ногами, даже не замечая парней вокруг.
– Ощущение, будто у меня внутри танк проехался. – Скайлер безынтересно смотрит по сторонам, а потом понимает, что я тут не одна, и резко замирает. – Этот тот самый музыкант, да? – Спрашивает Скай шёпотом.
Но её шёпотом оказывается слишком громким, потому что я слышу, как за моей спиной усмехается Томлинсон.