– Да, тот самый.
– Привет! – Поднимает руку Шеффилд в приветственном жесте. – Я Скайлер.
– Луи, – улыбается Томлинсон, делая вид, что не слышал того, что уточняла у меня Скай пару мгновений назад. – А это Найл, он сегодня немного не в форме.
Скайлер переводит взгляд на Найла, который отчаянно пытается выпрямить спину и выглядеть более серьёзно в глазах новой знакомой.
– Очень приятно, Найл. – С опаской говорит Скай. – Вы же вместе играете в группе, да?
– Ага. – Сдавленно произносит шатен, кивая головой. – Классный халат. – Кивает Хоран на халат Скай с доктором МакСтаффинс.
– Спасибо. – Смущённо улыбается она. Слушай, – обращается ко мне Скайлер, – у тебя с собой обезболивающее? Мой живот сейчас взорвётся, если я не выпью таблетку.
– Хоть кто-то здесь меня понимает. – Хоран вытягивает руку наверх и трясёт баночкой с таблетками, а Скайлер лишь непонимающе смотрит на нас, встряхивая головой, но таблетки у Найла всё же забирает.
– Доктор Шеффилд, доктор Кларк, вы свободны? – Спрашивает медсестра за стойкой регистрации, как только кладёт телефонную трубку.
– Да, что-то случилось? – Спрашиваю я, мысленно надеясь, что мне не придётся идти на очередной вызов.
– Мистер Стайлс ожидает в двести втором кабинете, ему нужно снять швы.
Встречаюсь с Шеффилд взглядами и вижу, как она начинает мотать головой, словно в замедленной съёмке. Помню про её неприязнь к Гарри, но в прошлый раз она просто ушла, оставив меня в безвыходном положении.
– Я его зашивала, – пожимаю плечами я, и Шеффилд опускает подбородок на грудь, – твоя очередь.
– Сегодня был такой хороший день, – начинает ныть Скай, – я позавтракала тостами с авокадо, прооперировала лёгкое, завтра у меня ещё одна операция. Это не может закончиться Гарри Стайлсом.
– Не дави на жалость, Шеффилд, я всё равно уйду домой.
Скайлер исподлобья смотрит на меня испепеляющим взглядом, но понимает, что сегодня я не пойду снимать швы Гарри Стайлсу.
– Я иду! – Оповещает она дежурную медсестру, которая кивает и быстро записывает что-то в журнале.
– Об этой ситуации, – Скай обводит пальцем холл больницы, имея в виду меня и двух парней, – ты расскажешь мне дома, если, конечно, вообще сегодня вернёшься домой. – Шеффилд играет бровями, удаляясь в сторону лифта. – Пока, ребята! Найл, было приятно познакомиться.
Когда лифт приезжает, Скайлер напоследок спрашивает у меня, развернувшись:
– Как Стайлс вообще оказался в кабинете раньше врача?
– Главное унижение всей моей жизни. – Обиженно бормочет Найл, когда Скайлер исчезает.
– Не надо было сметать всё подряд. Ты ешь как слон. – Отзывается спереди Томлинсон.
– Мы с моими менструальными таблетками больше не будем с тобой спорить.
Мой смех заполняет парковку перед больницей, и тут уже даже Хоран издаёт подобие смешка.
***
Вваливаемся в квартиру Луи, громко смеясь, в очередной раз за вечер прокручивая ситуацию с Хораном.
Его чуть не стошнило в машине, потому что Томлинсон специально выбрал дорогу со множеством поворотов, но Найл держался из последних сил, постоянно напоминая мне о том, что ему нужно ещё раз познакомиться со Скайлер, только в нормальной обстановке. Луи сказал, что, судя по всем свиданиям Найла, это была отличная обстановка для первого знакомства.
– Можешь не снимать кеды, – говорит Луи, жестом показывая оставаться на месте.
Вижу, как Томлинсон подходит к кухонному шкафчику, открывая дверцу.
– Вино или виски? – Спрашивает он.
– Виски. – Уверенно кричу я и ловлю на себе удивлённый взгляд Луи. – С колой.
В моих руках две коробки с пиццей, и я решаю достать кусочек, но Томлинсон захлопывает коробку, ударяя меня ей прямо по пальцам.
– Эй! – От неожиданности я даже подпрыгиваю.
– Нет, Кларк, мы не будем есть дома. – Говорит он, забирая бутылку виски и газировку.
– Луи, я не ела почти целый день, я жутко голодная.
– Все врачи такие нетерпеливые?
Луи выталкивает меня из квартиры обратно на лестничную клетку. Измученно выдыхаю, опуская плечи, но всё равно иду за музыкантом.
Мы поднимаемся по лестнице на несколько этажей выше, после чего оказываемся на маленькой площадке с одной лишь дверью, на которой наклеена надпись «Не заходить, крыша на ремонте».
Конечно же, Луи открывает эту дверь.
– Крыша разве не на ремонте? – Спрашиваю я, осторожно переступая высокий порог.
– На самом деле нет. – Усмехается Томлинсон. – Это я наклеил. Раньше сюда ходили все, кому не лень, но сейчас соседи верят, что кто-то и правда занимается ремонтом крыши.
– Это приватизация общественного имущества.
– А ты ещё и юрист?
Поднимаю глаза и вижу перед собой Нью-Йорк, утопающий в лучах вечернего солнца. Дом невысокий, но отсюда прекрасно видно Ист-Ривер, за которой расположились высотки Бруклина. Стеклянные здания повсюду отражают мягкие лучи, отчего создаётся впечатление, будто кто-то пролил нежно-розовую краску на весь мир.
– У музыкантов такой фетиш - тусоваться на крышах и балконах?
– Что-то вроде того. – Улыбается Луи и ставит на маленький стол бутылки и коробки из-под пиццы. – На высоте лучше думается.
На полу лежит мягкий ковёр, стоят два кресла-мешка, а позади несколько высоких пальм, ветви которых накрывают кресла.
Томлинсон наливает алкоголь в два стаканчика, разбавляя его сладкой газировкой, и жестом приглашает меня сесть.
– Тут хорошо. – Выдыхаю я, не в силах отвезти взгляд от вечерней Ист-Ривер.
– Я прихожу сюда, когда надо подумать.
Томлинсон смотрит куда-то вдаль, слегка прищурив глаза, за реку, за высотки Бруклина, за тысячи километров от Нью-Йорка, за океан. И я чертовски хочу быть сейчас там, где его мысли.
– И о чём ты думаешь сейчас? – Решаю спросить я.
– Не знаю, обо всём и ни о чём одновременно. – Томлинсон переводит взгляд на меня, протягивая стакан, который я забираю.
Луи поставил наши кресла рядом прямо под пальмами, но меня нисколько это не напрягает. Томлинсон, виски и вечерний город меня успокаивают, и я откидываю голову назад на мягкое кресло.
– Устала?
– Немного.
Луи протягивает мне два куска пиццы на выбор, и я долго думаю перед тем, как выбрать гавайскую.
– Значит рассказала обо мне своей подруге? – Вдруг спрашивает Луи, сдерживая ухмылку, и я начинаю жевать чуть медленнее. – Что ж, мне очень приятно.
– Они узнали сами. – Говорю я как можно более расслабленно.
– Они?
– Скайлер и ещё один парень, с которым мы живём. - Уточняю я. – Ты должен его помнить, потому что, когда мы познакомились в баре, он устроил марафон песен Тины Тёрнер в караоке.
– Такое не забудешь. – Смеётся Луи. Тут действительно есть, над чем смеяться, ведь Ройс не попадает ни в одну ноту, когда поёт, постоянно придумывая новые слова и строчки, которых нет в песнях. – Надеюсь, ты сказала, что я безумно красивый парень с прекрасным чувством юмора.
– И с завышенным чувством собственного достоинства.
– Ты что, спишь с кем-то ещё? – Я смеюсь, качая головой.
Томлинсон всегда заставляет меня смеяться, даже если у меня нет сил, всегда спрашивает, как мои дела, поехал со мной к родителям, и у меня возникает чувство, что мне жизненно важно узнать что-то про Луи. С каждой секундой это становится только навязчивей, будто надоедливая песня, застрявшая в голове.
– Ты живёшь здесь один? – Решаю начать издалека, чтобы Луи сильно не удивлялся моему спонтанному интересу.
За всё это время, что мы знакомы, я не спрашивала Томлинсона о его жизни.
– Да, жить с кем-то для меня тяжеловато - нужно пространство.
– Давно ты живёшь один?
– Четыре года. Переехал, когда закончил университет.
– Где ты учился?
Каждый ответ Луи рождает во мне новый вопрос, и я тороплюсь задать его, чтобы быстрее узнать про жизнь Томлинсона до нашей встречи.
– Кларк, что с тобой? – Луи вытягивает руку, ладонью касаясь моего лба. – Температуры нет, с чего вдруг все эти вопросы?