– Просто мне стало любопытно. – Беззаботно пожимаю плечами я, делая несколько глотков виски.
Стараюсь не смотреть на Луи, но всем телом чувствую его взгляд и представляю в голове его фирменную самодовольную ухмылку.
– В Лондонском Университете Искусств. – Спокойно отвечает Томлинсон, улыбаясь уголком губ.
– Специально ездил учиться в Англию?
– Вообще-то, – усмехается парень, потирая шею, – наоборот. Переехал жить в Америку.
Замираю на месте, широко распахнув глаза. Резко поворачиваюсь к Луи, который лишь загадочно улыбается и пожимает плечами, мол, я сама виновата, что никогда не спрашивала о Томлинсоне у самого Томлинсона, и с грустью понимаю, что он оказывается прав.
– Господи, какая я дура. – Мне становится так стыдно, что я накрываю лицо руками, готовая провалиться под землю. – Прости меня, мне жутко стыдно перед тобой.
Я так была обеспокоена своими чувствами, комфортом и своей жизнью, что даже не знала, откуда Луи родом.
Но Томлинсон лишь громко смеётся.
– Я увидел твою неловкость, Кларк, это дорогого стоит.
Ударяю его по коленке, отчего Луи вновь накрывает волна смеха. Он перехватывает мои руки, каждый раз останавливая удары.
– Но почему ты ничего не сказал мне?!
– Ты никогда не спрашивала. Тем более, откуда мне знать, может у тебя плохое отношение к англичанам.
– Я ненавижу тебя. – Качаю головой, все ещё шокировано смотря на Луи.
– Люблю заставлять людей смущаться.
– Этого у тебя не отнять.
Мы замолкаем, а тишину прерывают лишь частые смешки Луи. Кидаю на него гневный взгляд, но он лишь посылает мне воздушный поцелуй и треплет за щёку.
– Значит, ты не из тех, кого родители заставляют учиться на экономиста против воли, чтобы потом уехать в другую страну и создать музыкальную группу?
На улице становится темнее, и пока я задаю этот вопрос, Луи включает гирлянду, которая обмотана вокруг пальм.
Небо становится малиново-персиковым, отражая цвет от переливающийся всеми пастельными оттенками Ист-Ривер.
– Точно не из тех, скорее, наоборот. Учиться в Академии Искусств что-то вроде семейной традиции - папа дирижёр, мама искусствовед, сестра учится на дизайнера.
Я запоминаю каждое слово Луи, внимательно исследуя его лицо в свете оранжевых огоньков и розового неба. Его волосы немного растрепал ветер, отчего Томлинсон постоянно поправляет челку, но это то, за чем я хочу смотреть постоянно.
Наверное это алкоголь и усталость, но сейчас я чувствую себя школьницей на вечеринке, которая играет в бутылочку с самым красивым парнем школы и мечтает о том, чтобы он её поцеловал.
– Они остались в Англии, да?
– Да, – кивает Луи, – но они сами хотели, чтобы я переехал сюда. Здесь больше возможностей.
Насколько разные бывают люди - одни самостоятельно посылают ребёнка в другую страну для перспективной жизни, а другие даже не знают, где живёт их собственная дочь.
– Мне нужно переварить эту информацию. – Говорю я, отворачиваясь к реке, и отпиваю виски. – У тебя и сестра есть, конечно. – Бормочу себе под нос я.
– Что расскажешь о себе, Кларк? – Весело спрашивает Луи, вновь обращая моё внимание на него.
– Ты и так знаешь обо мне больше, чем нужно.
– Брось, раз у нас сегодня вечер откровений, расскажи чего-нибудь, что я не знаю.
Беззаботный тон Томлинсона всё превращает в игру, и мне становится уже не так тяжело открываться ему. Он делает вид, что это неважно, никогда не акцентирует внимание на моей истории, и это то, что заставляет меня каждый раз рассказывать ему что-то, даже несмотря на то, что я пообещала себе не пускать его в себя.
В переносном смысле, конечно же.
Меня разрывает изнутри и перед тем, как ответить Луи, я снова делаю глоток и быстро спрашиваю:
– И что же ты хочешь знать?
Томлинсон усмехается в который раз за сегодня, перекидывает ногу на противоположную сторону кресла и резко подтягивает моё ближе к себе.
– Почему у тебя нет парня, Кларк? К чему ты придумываешь свои правила?
Я оказываюсь прямо перед лицом Томлинсона, и бежать мне некуда. Он задал вопрос в лоб с моего разрешения, так что давать заднюю уже не получится. В конце концов, я взрослый человек, и я могу хотя бы раз в жизни не убегать от вопросов.
Луи заслуживает того, чтобы ответить на него.
Но что мне ему сказать?
– Не знаю, – пожимаю плечами я, – просто так легче. Я постоянно торчу на работе, у меня нет времени на нормальные отношения. Я бы не смогла уделять столько времени человеку, сколько он заслуживает. – Луи пронзает меня взглядом тёмно-голубых глаз, в которых отражается свет тысячи огоньков от гирлянды. – Я делаю всё максимально проще.
Луи кивает, закусывая губу, отводит взгляд на реку, а затем вновь возвращает его на меня.
– Но ты делаешь всё проще только для себя. – Уверенно говорит он. – Тебе не кажется, что это нечестно?
Каждый вопрос Луи загоняет меня в клетку, дверь которой может захлопнуться в любой момент. И тогда мне уже будет некуда бежать. Мне будет нечего сказать.
– Именно поэтому я сразу обозначаю свою позицию, чтобы потом не возникало недопонимания.
– У тебя были отношения?
Замолкаю, смотря Луи прямо в глаза. Этого вопроса стоило ждать.
– Да.
Картинки начинают вспышками появляться в моей голове, так же резко исчезая, растворяясь золотой пылью.
– Расскажешь?
Томлинсон ловко достаёт сигарету из-за уха и закуривает, выпуская из лёгких густой дым. Он делает всё так, будто ему нет особого дела, но где-то в глубине души я понимаю, что он ждал этого с момента нашей встречи.
– Нечего рассказывать. – Говорю я, подаваясь вперёд. – Мне было двадцать, мы были помолвлены, но он изменил мне с моей подругой, с которой я же их и познакомила. Потом он ушёл к ней, и, насколько я знаю, сейчас они женаты, и у них есть ребенок. Банальная история.
Выпаливаю эту на одном выдохе так быстро, насколько могу.
Стараюсь не закрывать глаза, потому что как только я делаю это, в голове появляется его образ, а за ним следом картинка того, как они занимались сексом в моей же машине.
Тогда я думала, что моя жизнь кончена, но сейчас у меня нет ничего, кроме желания пожать плечами.
Но осадок внутри остаётся, его не вылечить ни советами, ни лекарством, ни временем.
Не могу прочитать эмоции на лице Луи, но по хмурым бровям и поджатым губам понимаю, что он вряд ли ожидал услышать такое.
– Он полный мудак раз ушёл от тебя, Хейли.
– Наверное.
Луи подаётся вперёд, сокращая расстояние между нами, и заглядывает мне прямо в глаза.
– Я не хотел расстраивать тебя, прости. – Тихо произносит он.
– Всё в порядке. Прошло много времени, и я думаю, что так даже лучше. Хорошо, что это произошло тогда. Скорее всего, сейчас я заколола бы его медицинскими ножницами.
Луи слегка усмехается, и я бы продала всё, что у меня есть, только бы понять, о чём он думает.
– Мне больше интересно, – начинаю я, переводя тему, – почему у такого парня как ты никого нет?
Улыбаюсь, растворяя в воздухе неловкость, и вздергиваю бровями, на что Луи лишь издаёт смешок.
Томлинсон думает, кусая внутреннюю часть щеки, медленно курит, тушит сигарету и выбрасывает бычок в пепельницу.
– Думаю, меня ещё никто не заинтересовал настолько сильно, чтобы начать серьёзные отношения. Я был влюблён, но это просто оказалось чем-то не тем - не той влюбленностью, которая нужна.
Томлинсон встаёт, хлопая себя по карманам в поисках сигарет, разворачивается, чтобы осмотреть крышу, и находит пачку на перилах. Наблюдаю за тем, как Луи подходит к краю крыши, облокачиваясь на железные прутья, и закуривает снова.
– С другой стороны, – начинаю я, подходя к Луи, – может при другом раскладе мы бы не встретились.
Томлинсон грустно усмехается, затягиваясь. Через секунду воздух пропитывается табаком и ментолом, и я вдыхаю до такой степени, что лёгкие начинают гореть.
Луи оставляет мой комментарий без ответа.