Резко вдыхаю и задерживаю дыхание, нажимая кнопку вызова. За несколько секунд уже жалею и думаю бросить трубку, но гудки оглушают меня, заставляя идти до конца.
Спустя полминуты гудки не прекращаются, я жду ещё немного, понимая, что Луи не ответит мне. Но я жду до последнего, пока телефон сам не сбрасывает вызов, чтобы потом не жалеть, что я не сделала всего, что могла.
Моё настроение похоже за сдувшийся праздничный шарик после вечеринки, валяющийся где-то под диваном. Неужели Томлинсон настолько ненавидит меня, что даже не хочет брать трубку? Он ведь всегда на телефоне, отвечает на звонки и сообщения быстрее всех в мире, так в чём проблема сейчас?
Вполне вероятно, что он удалил мой номер или заблокировал его, чтобы больше никогда со мной не связываться.
Вот же дерьмо, я даже не извинилась перед ним. Ведь это мой единственный шанс – попросить прощения, позвонив, потому что при встрече у меня никогда не хватит смелости сделать это.
Гипнотизирую телефон глазами, надеясь, что Томлинсон перезвонит в любой момент, но когда я понимаю, что этого не произойдёт, то медленно захожу обратно в ресторан.
Чего я вообще ожидала, когда звонила ему? Что Луи днем и ночью сидит над телефоном, ожидая моих извинений? Ведь, в конце концов, это именно то, чего я заслуживаю.
Проходя мимо чьего-то стола, хватаю бутылку виски, отпивая прямо из горла, и бреду вдоль людей, даже не смотря на дорогу.
Я опоздала с извинениями.
Что-то внутри меня будто разбивается, и мне хочется вырвать все волосы на голове, чтобы хоть как-то облегчить паршивое эмоциональное состояние.
Снимаю туфли, потому что ноги гудят так, будто я пробежала марафон. Слегка пошатываясь, обхожу образовавшиеся компании людей, и громко фыркаю, когда натыкаюсь на парочки.
Мимо меня вновь проносится индейка, и я начинаю думать о том, что сейчас бы отдала всё, только бы залезть в эту огромную птицу с бутылкой виски, сидеть там, пить и беззвучно плакать, напевая себе под нос песни из «Грязных танцев».
Прохожу мимо Скайлер и Флинна, которые уже успели познакомить Гарри и Дерека между собой, в одной руке держа бутылку виски, а в другой босоножки, и без эмоций произношу:
– Он не отвечает мне. Я буду с индейкой, заберите меня, когда поедете домой.
Не смотрю на лица друзей, а просто подхожу к одинокой индейке, которая сидит на диване, падаю рядом и протягиваю бутылку, которую она сразу же принимает, и аккуратно вливает виски в рот через клюв.
– Если честно, я больше люблю курицу, чем индейку. – Говорю я, даже не зная, слышит ли меня человек внутри или нет.
Птица лишь пожимает плечами.
Отдаю ей свою сумку, и начинаю рассказывать о том, что один раз пыталась стать вегетарианкой, но извиняюсь перед индейкой за то, что быстро сдалась и вернулась к мясу, на что она понимающе машет крылом.
Пытаюсь отвлечься от мыслей о Луи, постоянно вспоминая какие-то нелепые факты моей биографии, а птица только поддерживает разговор своими жестами. Я предложила назвать индейку Бенджамином, на что она утвердительно закивала головой.
Я зову Бенджамина со мной танцевать, он соглашается, и мы пробираемся в центр танцпола. Хорошо, что я подружилась с индейкой, потому что она здорово расчищает путь из назойливых людей, и мне не приходится толпиться, пытаясь пробраться потанцевать.
Я не сильна в танцах, а под алкоголем вообще похожа на эпилептического больного, но сейчас мне абсолютно плевать, как я выгляжу, потому что рядом со мной нелепо трясется огромная кукла индейки.
– Ты что, изображаешь Чендлера Бинга? – Слышу я позади себя голос, и медленно оборачиваюсь на пятках.
То ли алкогольное опьянение шутит надо мной, то ли передо мной и правда стоит Томлинсон и усмехается.
Крепко зажмуриваю глаза, а затем открываю, что прогнать образ Луи, но он всё также стоит передо мной с хитрой ухмылкой на губах. Тыкаю в него пальцем, чтобы проверить, настоящий ли он, или это голограмма Луи. Кажется, это действительно Томлинсон, и от неожиданности я застываю на месте, подняв руки над своей головой.
– Я в домике.
Я хотела позвонить Луи, да, но я не была готова к такой скорой встрече с ним.
– Доктор Кларк, вы разве не знаете, что алкоголь очень вреден?
В моём пьяном восприятии все движения кажутся медленными, поэтому я смотрю на губы Луи слишком сосредоточено, думая больше о том, как же мне хочется его поцеловать.
– Я не пила. – Касаюсь указательным пальцем до кончика своего носа, но промахиваюсь, на что Томлинсон лишь смеётся.
Меня мотает из стороны в сторону, но я пытаюсь твердо стоять на месте. Часто моргаю, чтобы сквозь пелену лучше видеть Луи. Его капповская толстовка и джинсы идеально на нём сидят, и я только лишь вымученно вздыхаю, подходя к нему и хватаясь за края его кофты.
– Ты какой-то слишком сексуальный. – Хнычу я, уткнувшись лицом в его грудь.
– Прости, не подумал об этом, когда надевал обычную толстовку и старые кеды.
Опускаю взгляд вниз и вижу то, что так хотела увидеть ещё два часа назад: чёрные конверсы. Обессиленно отклоняю голову назад, но, не рассчитав, всем телом начинаю падать. Луи хватает меня за руку и тянет на себя, а я чувствую себя словно тряпичная кукла.
– Ладно, трезвенница, я отвезу тебя домой.
На мою талию опускаются тёплые ладони Луи, которые слегка подталкивают меня вперёд, направляя к выходу.
Холодный воздух моментально пробирает до костей, и меня бросает в дрожь. Томлинсон сзади обнимает меня, спасая от, как мне кажется, высочайшей степени обморожения.
Ощущение, что Томлинсон – это мой мираж. Не могу до конца поверить в то, что он здесь. Может я белку поймала?
Он не отвечал на мои звонки, но оказался в ресторане, чтобы забрать меня, как?
Очень хочу спросить его обо всём, но мне не хватает сил грамотно сформулировать свои мысли, ведь я ещё должна…
Черт, я же должна извиниться перед ним!
– Луи! – Говорю я, разворачиваясь в его объятиях, и останавливаю Томлинсона, выставив руки вперед. – Мне нужно кое-что сказать.
– Кларк, давай мы завтра поговорим. – Предлагает он, мягко улыбаясь, и моё сердце тает от этой улыбки.
– Дерьмо, ты можешь так не улыбаться? Я забываю, что хочу сказать. Вообще никак не улыбайся и не смотри на меня.
Кладу руки на лицо, глубоко вдыхая несколько раз, и слегка бью себя по щекам, чтобы прийти в чувства.
– Ты еле стоишь, уверена, что способна на проникновенный монолог?
Смотрю сквозь пальцы на Луи и останавливаю взгляд на его голубых глазах, которые словно светятся от отблесков фонарей.
– Я должна сказать тебе это. – Твёрдо говорю я, ударяя кулаком воздух, на что Томлинсон вновь усмехается и делает маленький рывок навстречу, чтобы поймать меня, в случае чего. – Я полная идиотка. – Держусь за Луи, как за спасательный круг, боясь даже немного разомкнуть пальцы – вдруг он исчезнет. – Блин, конечно, ты мне нравишься. Я поступила очень плохо по отношению к тебе, и хочу извиниться. И раз уж я в состоянии, когда всё можно, то заявляю, что я согласна пойти с тобой на свидание. – Выпаливаю я быстрее, чем могу это обдумать.
Тишину на улице разрезают только гудки машин, моё громкое дыхание и музыка, слабо доносящаяся из ресторана. Голова опущена, потому что смелости не хватает посмотреть Луи в глаза.
– Без тебя моя жизнь была явно скучнее, Кларк. – Говорит он, и я слышу его смешок.
Луи поднимает мою голову за подбородок двумя пальцами и заглядывает в глаза. Он аккуратно заправляет прядь выбившихся волос за ухо, когда я решаю признаться:
– Не хочу нагнетать, но меня может стошнить в любую минуту.
Луи мягко смеется, и сквозь его смех я слышу, как надрывается Флинн, пытаясь поймать правильную ноту в караоке. Песни Шер ему никогда не удавались.
– А мы вовремя уходим.
Луи открывает мне дверь машины, помогая забраться на пассажирское кресло, в тысячный раз прося не блевать ему на коврики, которые он только на днях помыл.
– Ладно, я открою бардачок в экстренной ситуации.