Перевожу взгляд на девушку, которую никогда не видела раньше: золотистые волнистые волосы до плеч, яркие серые глаза, минимум макияжа, приятный загар – она как будто только что приехала из отпуска в Малибу.
– Оу, привет! – Быстро говорит она и машет мне рукой. – Мы с тобой не знакомы, я Хлоя. – Она протягивает мне руку, полностью забитую аккуратными тонкими татуировками в форме роз и плавных узоров.
Я сразу вспоминаю, что Хлоя – это девушка Зейна. Они взяли паузу, но раз уж она здесь, полагаю, что их пауза закончилась.
Хлоя не похожа на девушку, которую я представляла себе рядом с Зейном. Я думала, ему нравятся грубоватые брюнетки в облегающих кожаных штанах, но Хлоя как будто только что вышла из ролика про хиппи: джинсовые шорты на цветных колготках и белая рубашка с широкими рукавами. Если надеть ей на голову венок из цветов, то можно смело отправлять на Коачеллу.
– Хейли. – Отвечаю на рукопожатие и ловлю добрую улыбку девушки.
– Я знаю.
– Даже не удивлена. – Говорю я, прожигая взглядом Луи.
Томлинсон не смотрит на меня, улыбаясь друзьям и отвечая на шутки Зейна, и я теряюсь. Чувствую себя ребенком, которого заставили выйти на сцену с недоученным стихотворением, чтобы прочитать его перед многочисленной родней.
– Тебе налить что-нибудь? – Спрашивает Найл.
– Господи, нет. – Отвечаю я в ужасе, и парень смеётся. Пытаюсь сгенерировать в голове какую-нибудь тему для разговора, и вдруг вспоминаю, что на днях Найл должен был встретиться с девушкой. – Как там твоё свидание?
Стараюсь делать вид, что максимально заинтересована историей Найла, чтобы хоть как-то отвлечься от неловкости и намеренного игнорирования со стороны Томлинсона.
– По шкале от одного до десяти, где один – «я снова обосрался», а десять – «она не сбежала!», всё прошло на четыре с половиной. – Гордо говорит Найл.
– «Немного поднасрал, и она не показала виду, что ей не понравилось»?
– Типа того. Я только пролил на неё красное вино, а в остальном всё было отлично.
Присаживаюсь на подлокотник кресла, где сидит Хоран, и тихо спрашиваю:
– Зейн и Хлоя снова вместе?
Не то, чтобы мне интересна эта тема, просто я стараюсь занять себя хоть чем-нибудь, чтобы избавиться от назойливой мысли о том, что сейчас творится в голове у Томлинсона.
– Да я сам не понимаю. – Найл машет на них рукой. – Сегодня они готовы пойти под венец, а завтра расстрелять друг друга. Оно и понятно, с Зейном тяжело, он ведь эмоционально нестабильный. Если бы я был девушкой, то тоже не смог бы с ним ужиться.
– Я может и эмоционально нестабилен, зато слух у меня прекрасный. – Говорит Зейн, закатывая глаза. – И если бы ты действительно был моей девушкой, то уже валялся бы в черном мешке где-нибудь в сосновых лесах Портленда.
– Что, скажешь я не прав? – Спрашивает у меня Найл. – Вечно нервный, как будто у него бесконечные месячные.
– У тебя вообще закрывается рот? – Раздражённо спрашивает Малик. – Лучше бы ты так музыку писал.
– Знаешь, что, – говорит Найл, вставая с кресла, – я пойду возьму себе пива, а тебе советую ксанекс.
Парни смеются, а Хоран отвешивает всем нам низкий поклон и уходит за выпивкой.
Надеюсь, что Зейн и Хлоя никуда не собираются, потому что сейчас я очень боюсь оставаться наедине с Луи. Со мной вообще такое происходит впервые: я не знаю, как он отреагировал на вчерашнюю ситуацию, не знаю, о чём он думает, не знаю, как относится ко мне после того, как я прогнала его, и эта неизвестность меня пугает. Томлинсон сидит в паре метров от меня, но мне кажется, что он находится в какой-то зоне недосягаемости. Будто он мраморная скульптура в музее – смотри, сколько влезет, но трогать нельзя. Хотя такое его поведение можно понять.
– Кстати, – выкрикивает Хлоя, перед этим быстро кивнув Луи, – Зейн, ты сказал, что посмотришь мою машину. Что-то стучит под капотом.
Отлично, теперь Хлоя специально пытается увести Зейна, чтобы я осталась с Луи наедине.
– Ты не просила меня смотреть твою машину. – Непонимающе произносит Зейн, отпивая пиво.
– Просила. – Чуть жёстче говорит девушка и тянет его за рукав толстовки.
– Не было такого.
– Было, Зейн. – Шипит Хлоя и толкает ошарашенного Малика к выходу. – Не заставляй меня звонить твоей маме и жаловаться на то, что ты совершенно не обязательный.
– Будь её воля, она бы удочерила тебя, а меня отдала бы цыганам.
Дверь за ребятами закрывается, а вместе с ними уходят остатки моего спокойствия.
– Вау, я даже не поняла, что Хлоя специально увела Зейна. – Нервно усмехаюсь я, заламывая пальцы. – Сработано отлично.
– Зейн может сидеть в репетиционной часами, – Томлинсон ставит бутылку пива на стол, – а нам, вроде как, нужно кое-что обсудить.
– Это подсобка. – Напоминаю я и слышу смешок Луи.
– Как самочувствие, доктор Кларк? – Спрашивает он и одной ногой резко разворачивает моё кресло так, чтобы мы находились друг напротив друга.
– Бывало и лучше.
Томлинсон прожигает меня внимательным взглядом, облокотившись спиной о стену напротив меня и сложа руки на груди. Такое чувство, будто меня допрашивает инспектор, не хватает только яркой лампы, которую в таких случаях направляют прямо в глаза.
Луи засовывает руки в задние карманы джинсов, и я проклинаю все эти его узкие штаны и свитшоты, потому что он выглядит в них настолько идеально, что трудно поверить, что передо мной стоит действительно человек, а не бог. Учитывая моё состояние и фетиш на обувь, его охренительные вэнсы в шашку буквально убивают меня.
– Я звонила тебе вчера, – решаю начать я, – но ты не взял трубку.
– Я видел, что ты звонила. – Кивает Луи и кладёт руки на подлокотники кресла по обе стороны от меня. – Именно поэтому я и не ответил.
Внутри меня что-то обрывается, и я задерживаю дыхание. Не думала, что меня могут ранить чьи-то слова, но после сказанного Луи мне очень хочется что-то опрокинуть или на кого-то накричать. Томлинсон не хотел отвечать на звонки, потому что не хотел меня слышать.
Но Луи находится в такой близости, что вся обида на него мгновенно пропадает.
– Тогда как ты оказался в ресторане?
– У тебя очень хорошие друзья, Хейли. – Улыбается Луи, поправляя чёлку. – Скайлер позвонила в больницу дежурной медсестре. Та поискала в журналах номер Найла, потому что ты записала его телефон, когда спасала его пятку от пенетрации дротиком. – Усмехаюсь оригинальной формулировке. – Скай позвонила Найлу, он дал мой номер, и потом Скайлер связалась со мной. Сказала, что ты находишься на грани жизни и смерти: напилась, ходишь по ресторану босиком и распеваешь песни Келли Кларксон.
– И ты приехал только из-за того, что я ходила босиком, и все услышали, насколько дерьмово я пою?
– Откуда мне знать, может у девушек эта стадия и правда терминальная.
Я улыбаюсь тому, что он использует медицинские термины для общения со мной. Несмотря на то, что в воздухе явно висит напряжение, Томлинсон старается, чтобы я чувствовала себя комфортнее, а может ему просто жалко меня с похмела.
– Я бы хотела сказать, что я этого не делала, но, если честно, я не помню.
– Это самое безобидное из того, что ты делала вчера, Хейлс. – Смеётся Луи, снова облокачиваясь о стенку спиной, и я закрываю глаза руками. – Я словно на авангардном перфомансе побывал.
– Не уверена, что хочу слышать.
– Сначала ты танцевала с индейкой танец робота. – Начинает Томлинсон, будто не слышал того, что я только что сказала. – Потом ты решила, что танец робота – это детские игры, и громко всем заявила, что умеешь танцевать нижний брейк.
Мои глаза широко распахиваются от ужаса картины, которая появилась в моём сознании: я пьяная в коротком платье валяюсь на полу в конвульсиях, изображая из себя Джабба Уокерс.
– Пожалуйста, скажи, что я этого не делала.
– К счастью, ты сама себя и переубедила, потому что решила, что нижний брейк вреден для окружающей среды. – Я перевожу взгляд на Луи, поднимая брови. – Ты что-то сказала о деформации планеты.