Откидываю голову назад, тяжело вздыхая. Господи, мне так стыдно перед Луи, но, по крайней мере, мне удалось не засветить свои трусы прямо в середине танцпола.
– В общем, я увёз тебя оттуда, но по дороге мне пришлось заехать на заправку. – Аккуратно говорит Луи, и я уже не хочу слышать, что будет дальше. – Ты долго разговаривала с заправщиком, а потом отняла у него пистолет. Сказала, что сама знаешь, как заправить машину, тыкала пистолетом в окно и возмущалась, что тебе не дают бензин.
– Хорошо! – Прерываю Луи, выставляя руки вперёд. – Почему я оказалась у тебя дома?
Томлинсон всё это время ехидно улыбается, и если бы не моё плохое самочувствие, я бы обязательно ему врезала.
– Мы уже подъехали к твоему дому, но ты вдруг сказала, что оставила ключи в сумке, а сумка осталась у индейки. – Луи сдерживается из последних сил, чтобы не засмеяться. – До моего дома было ехать ближе. Я решил, что ничего страшного не случится, если ты останешься у меня.
Молчу, уставившись в потолок, и из всего сказанного думаю лишь об одной вещи: раз Луи оставил меня у себя дома, значит, он меня не ненавидит.
– Ты меня… ты меня переодел? – Пытаюсь спросить уверенно, но голос, как назло, срывается.
Томлинсон осматривает мой наряд и качает головой.
– Нет, ты сказала, что ты сильная девушка, которая голосовала за Хилари Клинтон, поэтому в состоянии переодеться сама, а потом ты начала петь гимн Америки.
– Я что, устроила тебе стриптиз под гимн Америки? – В ужасе спрашиваю я и чувствую, как горят мои щёки.
– На самом деле, это было даже забавно. – Томлинсон выпрямляется и прикладывает правую руку к сердцу. – Звёздный флаг над страной будет реять, пока ещё есть храбрецы, в ком свобода жива. – Серьёзно пропевает он, и я хватаю подушку с дивана, чтобы запустить её в Луи.
– Мне ужасно стыдно перед тобой. – Хнычу я, опуская голову к себе на колени. – Я знаю, что мне не стоило тебе звонить, но я… – Поднимаю голову и сталкиваюсь с нежной улыбкой Томлинсона, и внутри всё рушится. – Прости меня.
Луи действует на меня, как криптонит: с ним я сразу же начинаю слабеть, слова путаются, да мне вообще страшно сказать что-то не то.
– Слишком много извинений за два дня, Хейлс. На тебя не похоже.
– Я серьёзно. Понимаю, что ты думаешь, что я полная…
– Воу-воу-воу, стой! – Томлинсон хмурит брови. – Ты правда думаешь, что я плохо к тебе отношусь? – Неопределённо качаю головой. – Кларк, я приехал. Приехал к тебе. Это как-то говорит о том, что я ненавижу тебя?
Конечно, Луи как всегда прав. Прекрасно понимаю, что он не приехал бы ко мне, будь в нём хоть капля обиды или неприязни, но мне всё равно кажется, будто он скажет что-то вроде «теперь даже не смей думать, что мы друзья». И это будет ещё больнее, чем вправление кости на лодыжке.
Я готовлюсь к тому, что Томлинсон не воспринял серьёзно мои извинения, к тому, что он подумал, что свидание с ним для меня пьяный бред, к тому, что он предложит просто разойтись по сторонам, но вместо этого он только произносит:
– Мои чувства к тебе не изменились, Хейлс.
До этой фразы я как будто находилась под водой, а дыхание заканчивалось, и вот я наконец-то вынырнула, сделав глубокий вдох.
– Тогда почему ты сказал, что не хотел отвечать на мой звонок?
– Я хотел немного отвлечься от тебя, но когда позвонила Скайлер, и я понял, что это мой шанс увидеть тебя пьяную в стельку, то не смог устоять.
– Слушай, всё, что я вчера сказала тебе… – Томлинсон открывает рот, чтобы возразить, но я останавливаю его. – Просто хочу, чтобы ты знал, что это действительно так. Я очень жалею, что когда ты ушел, я не нашла подходящих слов для того, чтобы ты остался. Мне правда очень жаль. Если бы я знала, что ты не хочешь меня видеть, я бы не звонила тебе, прости. Просто я не умею всего этого. – Встаю с кресла, размахивая руками, потому что столько всего хочется сказать, и я боюсь упустить хоть одно слово. – Я не умею нормально извиняться, а уж тем более на трезвую голову. Не умею утешать и поддерживать, не умею писать милых сообщений с пожеланиями доброго утра, я вообще не пишу никаких милых сообщений. Не умею спрашивать, как прошёл твой день, потому что я привыкла, что мне просто не у кого это спрашивать. – Мои руки обессилено падают, я смотрю на Луи и ловлю его хмурый взгляд. – Я бы очень хотела всё это уметь, потому что это то, что тебе нужно, но, к сожалению, самое романтичное, что я могу – это искусственное дыхание.
– Кто вообще тебе сказал, что мне это нужно?
Томлинсон подходит ближе ко мне, поднимая пальцами подбородок и скользя ими по моей щеке. Я бы хотела остановить время, чтобы просто стоять и смотреть в ярко-голубые глаза Луи и на его лёгкую улыбку. Если бы существовал персональный рай, то моим раем определённо был бы Луи Томлинсон.
Меня буквально разрывает от противоречивых чувств так, что мне хочется кричать и рвать на себе волосы: я очень хочу забить на всё и быть с Луи рядом, но я так боюсь, что он сможет уйти. Один раз я уже думала, что такие чувства навсегда, но тогда я жёстко облажалась, и это здорово меня тормозит. Мне страшно напортачить самой, ведь в последнее время я только этим и занимаюсь. Но тяга к Томлинсону становится неимоверно сильной, его присутствие рядом мне необходимо, как промывание желудка наркоману.
– Если бы мне нужны были милые сообщения и пожелания спокойной ночи, то я давно бы встречался с Найлом. И искусственное дыхание довольно романтичная вещь. – Грустно усмехаюсь, опуская голову, но Луи не даёт мне сделать этого, обхватив лицо тёплыми ладонями. – Кларк, мне не нужно всё это. Зачем ты придумываешь то, чего на самом деле нет, усложняя себе жизнь?
Я пожимаю плечами. Хотела бы я знать ответ на этот вопрос.
– Прости меня.
– Алкоголь явно идёт тебе на пользу. За последние двадцать минут ты извинилась больше, чем за все два месяца, что мы с тобой знакомы.
Я снова усмехаюсь, а Луи аккуратно заправляет мои волосы за уши, чтобы потом снова опустить их мне на лицо, накручивая на палец.
– Ты задолжала мне кое-что, Кларк. – Тихо произносит Луи, дыханием обжигая мои губы.
– Что, Томлинсон?
– Человеческое свидание.
В какой-то момент нужно переступить черту. Это произойдёт в любом случае: вы перестанете спать с детской игрушкой, бросите курить, пройдут чувства к первой любви. Все проходит со временем, хотя поначалу кажется, ваши привычки, люди рядом с вами и чувства постоянны. Идти дальше необходимо, хотя для некоторых это оказывается непосильно тяжелым испытанием. Можно остаться на месте: осторожничать, ограждать себя от всего вокруг, запирая в клетке из собственных предубеждений, а можно перейти эту черту, оставляя прошлое в прошлом. Вероятность наступить на те же грабли – пятьдесят на пятьдесят, но, черт, это ведь жизнь. Повторение своих ошибок – это страшно, но в этом и есть суть жизни: ты не знаешь, что с тобой произойдёт через пару лет, через месяц, через несколько часов. Но если вы не будете пробовать, вы и никогда не узнаете.
Мне двадцать пять лет, и я почти что успела выйти замуж – огромная ошибка с моей стороны, из-за которой теперь я боюсь доверять людям. Но если я не научусь этого делать, то я останусь одна.
Это моя черта, и её пора оставить позади.
Замираю на пару секунд, последний раз обдумывая своё решение.
Аккуратно целую Луи в уголок губ и чувствую, как всё его тело напрягается. Отхожу от Томлинсона, направляясь к двери, и обернувшись говорю:
– Умоляю, только не Хутерс.
***
– Гарри так и не позвонил мне.
Мы со Скайлер идём по больничному коридору, делая обход пациентов. Время за десять вечера, но я стараюсь лишний раз не заглядывать в телефон и не расстраиваться: на дежурстве время идёт слишком медленно. Шеффилд снова в больничном халате с доктором Макстаффинс, и это единственная вещь, которая удерживает моё хорошее настроение.
– Ты уверена, что на корпоративе всё прошло хорошо? – Уточняю я, передавая ей коробку с шоколадным печеньем. – Может, ты чего-то не помнишь?