По-вашему, у подростка есть выход?
У подростка есть время.
Времени здесь нет ни у кого.
– Мисс Кларк, что вы думаете?
Слова доктора Фостера врезаются в мою голову, заставляя снова прийти в себя, и я испуганно смотрю на всех присутствующих.
Я бы отдала всё, лишь бы сейчас Луи держал меня за руку.
– Я считаю, что…
– Ладно, – Стайлс встаёт со своего места, хлопнув ладонями по спинкам кресла, – достаточно. Устроили чертово ток-шоу. – Усмехается он, подходя к столу. – Думаю, что стоит спросить виновника всего праздника, а?
Скулы доктора Фостера напрягаются, он сжимает кулак настолько сильно, и мне кажется, что его рука лопнет, словно воздушный шарик.
– Гарри, успокойся.
– Насколько я успел понять, тут сейчас решается моя жизнь. Только вот незадача: почему-то все решили не спрашивать, чего хочу я. – Спокойный тон Гарри до ужаса пугает, и я вдавливаюсь в кресло. – Я отказываюсь от пересадки. От принятия лекарств тоже.
– Ты не можешь этого сделать. – Говорит доктор Новак. – Это значит, что…
– Это значит, что сердце остановится само по себе. – Заканчивает Гарри.
– Нет, этого не будет. – Строго произносит доктор Фостер.
– Думаю, что я могу решить этот вопрос сам. Я совершеннолетний человек, и вы не сможете провести операцию без моего письменного согласия.
– Этот разговор заходит в тупик. Давайте сделаем так, – устало начинает доктор Миллер, и я впервые вижу её настолько уставшей, – у Гарри будет два дня на то, чтобы всё как следует обдумать, и тогда он огласит своё решение, с которым каждому присутствующему в этом кабинете придётся согласиться.
– Мне не нужны два дня, я решил, что…
– Вы не могли бы оставить нас наедине? – Просит доктор Фостер, и все молча покидают комнату один за одним.
И перед тем, как выйти, я ловлю на себе уставший взгляд кудрявого парня.
***
– Успокойся. – В который раз повторяет Луи.
Я наворачиваю круги по гостиной, ожидая Скайлер и готовясь преподнести ей информацию, которую узнала сегодня. В больнице мы так и не встретились, потому что сегодня она целый день была занята в отделе детской хирургии, и я решила не отвлекать Скай от того, к чему она так долго стремилась, плохими новостями.
– Господи, как мне сказать ей об этом?
– Милая, ты просто жрёшь себя изнутри. – Говорит Флинн. – Я понимаю, что это тяжело, но ты не можешь ничего сделать, кроме как принять всю эту ситуацию и рассказать Скайлер всё, как есть.
– Я знаю, знаю. – Нервно отвечаю я, присаживаясь на диван рядом с Луи. – Просто… у меня ощущение, как будто я взбираюсь в шлёпках на Эверест.
Чувствую руку Луи на своей спине и немного успокаиваюсь, но когда дверь в квартиру открывается, то волнение охватывает меня с новой силой. Чёрт, я не волновалась так даже тогда, когда в восьмом классе на глазах у всех делала искусственное дыхание манекену. И это, кстати, можно считать моим первым поцелуем. Мой первый поцелуй произошёл с пластмассовой куклой, похожей на Джекки Сталлоне, на глазах у всего класса.
– Я знаю, что нет никакой ошибки. – Спокойно говорит Скайлер, убирая пальто в шкаф. – Акушерка Эмбер рассказала мне, так что я в курсе.
Шеффилд ставит свои ботинки на коврик, а затем проходит на кухню, погладив Зиллу, и я теряюсь от того, насколько Скайлер спокойна.
– Так значит, ты знаешь, что Гарри отказался от пересадки? – Решаю уточнить я.
– Он ещё не отказался от неё, у него есть два дня, чтобы подумать.
– Собираешься переубедить его? – Спрашивает Томлинсон.
Скайлер молчит, оставляя вопрос Луи без ответа, и он лишь кивает.
Я попросила Луи приехать ко мне, чтобы поддержать морально, а потом свалить из этой квартиры к чёртовой матери, чтобы освободиться от мыслей о сердце, пациентах и операциях.
– Флинн, это правда, что Хлои Кардашьян опять сделала пластическую операцию? – Переводит тему Скай, и мы решаем, что лучше всего сейчас подыграть.
Шеффилд садится на стул рядом с Ройсом, протягивая фотографию, на которой изображена какая-то очередная сестра Кардашьян, больше похожая на мужика с нашей автозаправки, чем на светскую львицу. Вы просто не видели мистера Перкинса с заправки на семьдесят второй, тоже бы подумали, что эта какая-то фифа с именем на «к».
– Знаешь, – задумчиво произносит Флинн, смотря на фотографию, – это как напоить собаку из своего рта – ничего хорошего, но законно.
Луи начинает смеяться, не выдерживаю и я, и уже через пару секунд наша квартира заполняется смехом. Каждый в комнате понимает, что это то, что нам было нужно.
Мы ещё немного обсуждаем семейство Кардашьян, и Флинн в красках описывает новую сумку, с которой какая-то из сестёр недавно вышла в свет, и, как ни странно, Луи даже понимает, о какой сумке идёт речь, в отличие от нас со Скай.
– Не забывай, что моя сестра дизайнер.
Я собираю несколько вещей, чтобы остаться у Томлинсона, и мы уезжаем.
– Думаешь, она будет разговаривать с Гарри? – В окне вижу, как Скайлер и Флинн танцуют, и невольно улыбаюсь.
– Уверена, что тебе сейчас нужна правда? – Спрашивает Луи, отъезжая от дома.
– Я переживаю. – Выдыхаю я. – Очень сильно переживаю за Ленни. Он ведь ещё ребенок, его организм гораздо слабее и времени у него меньше. Но Гарри тоже не посторонний человек, и я… не знаю, это слишком сложно.
– Успокойся. – Томлинсон дотрагивается до моего колена рукой, слегка сжимая. – Единственное, что ты сейчас можешь – это ждать ответа Гарри. Ты сама сказала, что его решение было взвешенное, а время на обдумывание дали ему не по его желанию. Не думаю, что что-то изменится в его голове, если он четко решил отказаться от операции. И если это так, то всё решится само собой.
– А если это не так?
Томлинсон ищет мою руку своей, не отрывая взгляда от дороги, и крепко сжимает ладонь.
– Всегда ориентируйся на первую мысль. Если Гарри скажет, что он готов к операции, закрой глаза и представь, кому бы ты дала шанс, если бы всё зависело лишь от тебя.
– Ты что, еще и на кружок по психологии ходил? – Бормочу я, съезжая на пассажирском кресле вниз, упираясь коленками в бардачок.
– Может быть. – Хитро улыбается Луи, не отпуская мою руку. – Что первое ты подумала обо мне?
Вспоминаю нашу встречу с Луи в баре, и на лице появляется улыбка. Тогда я и подумать не могла, что знакомство с Томлинсоном может так далеко зайти.
– Я подумала о том, что у тебя крутые кеды.
- Оригинально. Даже не знаю, приятно мне или нет, потому что я подумал о том, что ты выглядишь идеально.
Закатываю глаза и цокаю языком, но внутри все органы перемешиваются и завязываются в тугой узел.
– Хочешь немного отвлечься? – Спрашивает Томлинсон, кидая взгляд на телефон, и я киваю. – Зейн устроил что-то типа вечеринки у себя, так что мы можем заглянуть. Не будет никого, кого ты не знаешь.
Долго думать мне не приходится: завтра смена начинается только вечером, не пила я ещё со времени индейки и дня благодарения, да и хорошая компания поможет хоть на немного забыть о том, во что превратилась моя скучная жизнь обычного интерна.
До Зейна мы доезжаем быстро, и я моментально узнаю тот самый крайний дом с видом на пруд и высотки Манхэттена.
Звоним в дверь, и на пороге появляется хозяин квартиры. Малик как всегда потрясающе выглядит, и у меня закрадывается мысль, что он родственник семейки Каллен, потому что невозможно выглядеть так круто целый день.
– Ого! Я думал, вы поехали веселиться к тебе домой, Томмо.
– Мы решили повеселиться на твоей кровати, Малик! – Луи радостно хлопает Зейна по плечу, оставляя его слегка шокированного стоять в коридоре, а я лишь невинно пожимаю плечами и прохожу внутрь.
Народу не очень много, и Луи был прав: всех я уже видела раньше в баре, поэтому радостно выдыхаю, когда понимаю, что знакомиться ни с кем не придётся.
Томлинсон хватает меня за руку и ведёт на кухню, где мы застаём довольно странную картину: Найл сидит на кухонном островке, не сводя глаз с плиты, на которой стоит маленькая кастрюлька.