Знаю, слишком грубо, но это правда.
– Ты не мог знать, что всё сложится так. – Озвучиваю свои мысли. – Ты не думал о том, что может появиться девушка, да еще и врач.
– Да, об этом я точно не подумал. – Снова усмехается Гарри. – Хотя мне казалось, что я рассмотрел все варианты развития событий и взвесил своё решение. Я был в нем уверен. Хреновый из меня планировщик.
– Ты не мог предсказать всего, Гарри, хватит себя винить.
– Я не мог предсказать, но я мог остановить. Не просто же так я вел себя со Скайлер как мудак.
Непонимающе смотрю на Гарри, пока он крутит стакан с новой порцией виски в руках. Не знаю, сколько он выпил, но даже алкоголь не помогает ему расслабиться и опьянеть хоть на немного.
– Ты бы много не пил. – Успеваю вставить я.
– Только не говори, что алкоголь плохо влияет на сердце.
– Не стоит нагружать сердце, тебе скоро могут сделать операцию.
Гарри накрывает глаза рукой, потирая переносицу.
– Я бы не оказался в этом дерьме, если бы не позволил своим чувствам взять вверх. Знаешь что, Хейли? – Стайлс полностью разворачивается ко мне, ставя руки по двум сторонам на моем стуле. – Чувства – это полная хрень. Они делают тебя зависимым, несамостоятельным, отвратительно мягким. Когда ты влюбляешься, считай, что ты сошёл с ума – не можешь здраво рассуждать. Ты действуешь исходя из интересов другого человека, это портит твою жизнь.
– Твою жизнь уже ничего не испортит. – Говорю я, и Стайлс издаёт смешок, кивая. – Наверное, я бы согласилась с тобой месяца четыре назад, но не сейчас. Помощь другого человека и твои чувства к нему не портят жизнь, они просто меняют твои планы на нее.
– Всё могло бы быть по-другому. – Качает головой Гарри. – Скайлер мне сразу понравилась: умная, веселая, красивая, немного резкая. То, как она отчаянно пыталась себя защитить от моих нападок, когда мы первый раз встретились, было милым. Но уже тогда я решил для себя, что не собираюсь ложиться под нож еще раз и переживать все заново – заново учиться двигаться, заново учиться жить, заново привыкать к новому сердцу. Я не жалею себя, но это сложнее, чем кажется. Все думают, что достаточно месяц полежать в кровати, и всё будет хорошо, но на самом деле тебе приходится заново выстраивать свою жизнь. До знакомства со Скай я решил, что откажусь от операции, и когда встретился с ней первый раз, то подумал, что лучше всего вести себя с ней… отстраненно. Не знаю, может я просто хотел таким образом подавить свою симпатию к ней. Но когда сама Скайлер начала делать шаги навстречу, то сдержаться было сложно.
Я слушаю Гарри молча, шум вокруг кажется незначительным, и я запоминаю каждое слово Стайлса, пытаясь в голове придумать грамотный ответ.
– Я пытался абстрагироваться от своих проблем, не вспоминал про таблетки и процедуры, правда пытался, и на какой-то короткий промежуток времени это получилось – именного тогда мы со Скай проводили время вместе. Но после очередного приступа я окончательно спустился на землю. Я не хочу портить ей жизнь.
– И поэтому ты исчез?
Гарри кивает, опуская взгляд вниз.
– С чего ты взял, что испортишь ей жизнь? – Спрашиваю я. – Она хочет быть с тобой, значит, готова принять даже то, что не можешь принять ты.
– Ей кажется, что она может это принять. Вы врачи, кому, как не вам, знать, что бывает после таких операций. Шанс на благополучный исход в моём случае слишком мал, через несколько лет придётся снова пересаживать сердце, и так по кругу. Когда мне сделали операцию, первая вещь, о которой я подумал после того, как очнулся, была: «если во мне теперь чужое сердце, значит ли это то, что я не тот, кем был раньше?». И эти мысли убивают быстрее, чем любая болезнь.
– Это не так.
– Это так, Хейли. Может быть внешне ты остаёшься тем же человеком, но внутри тебя всё меняется, меняется твой образ жизни. Я еле-еле привык к нынешнему, у меня не хватит сил сделать это еще раз.
– Прекрати жалеть себя. – Жестко говорю я. – Ты сможешь привыкнуть к жизни после операции, раз тебе уже приходилось это делать. Я понимаю, что ты скучаешь по прыжкам с парашютом, дайвинге и бог знает о чем еще, но твоя проблема в том, что ты живешь прошлым. Воспоминания не дают тебе идти дальше, но как только ты отпустишь их, ты увидишь, как прекрасна может быть твоя новая жизнь.
Я не хотела сама уговаривать Гарри соглашаться на операцию, но после слов Луи и Стайлса это получается само собой.
Я до сих пор не могу понять, что в голове у Гарри – хочет ли он жить или нет. Ведь если он изначально хотел отказаться от сердца, то он не хотел жить ради кого-то, а когда ты не хочешь жить ради кого-то, то жизнь для самого себя становится ещё более бессмысленной.
Если Скайлер не может заставить его передумать, то вряд ли это сделает кто-то другой.
– Скай замечательная девушка. – Тихо добавляет Гарри. – И я не хочу, чтобы приходя из больницы домой, она нянчилась со мной, как с пациентом. Не хочу, чтобы её жизнь превращалась в бесконечные таблетки, рецепты и режимы. Она должна найти кого-то, кто вместе с ней посмотрит мир, научит её безумным вещам. Да, она может говорить, что хочет быть со мной сейчас, но представь её через два года, когда всё, что она будет видеть в своей жизни, это больные.
Уже хочу возразить, но в голове резко появляется описанная Гарри ситуация, и я замолкаю.
– Помогать надо не мне. – Продолжает Гарри, повернув голову ко мне. В зеленых глазах читается усталость то ли от многочисленных разговоров об одном и том же, то ли от самой жизни. – Помогать нужно Скайлер.
– Значит ты… не поменял своего мнения?
Стайлс долго смотрит на меня, я отчаянно пытаюсь прочитать его мысли, прежде чем получить еле заметное качание головой.
– И ты сказал об этом Скайлер?
Гарри снова качает головой.
– Хочешь, чтобы это сделала я?
– Конечно нет. Скай устроила для меня очередную встречу с врачами, я поговорю с ней после неё.
– Почему ты… почему ты решил встретиться со мной? – Интересуюсь я. – Почему именно я?
– Не знаю, просто мне показалось, что ты сможешь меня понять. Не будешь отговаривать, говорить о том, насколько глупым надо быть, чтобы отказываться жить.
– Надо быть смелым, чтобы отказаться от жизни.
Цепляюсь за еле уловимую улыбку Гарри, которая не выражает радости, и только темно-зеленые глаза парня показывают благодарность и облегчение.
И неожиданно я понимаю Стайлса.
Если бы вдруг у меня отказали руки, и я бы не смогла оперировать, я бы ни за что не хотела жить дальше.
Гарри не может взять от жизни всего, чего он хочет, и для такого человека, как он, это невыносимо и подобно медленной смерти. Он хочет просто ускорить этот процесс, и, наверное, в этом нет ничего неправильного. Но Гарри не думает только о себе, он не хочет портить жизнь Скайлер, хотя легко бы мог согласиться на операцию ради неё. Я знаю, как тяжело с больными, и при всём уважении к Гарри, я бы не хотела, чтобы моя подруга губила себя, приходя с работы домой, где ее ждет очередная работа.
– Если она действительно что-то чувствует ко мне, то согласится с моим решением. В конце концов, у нас ещё будет время.
И только сейчас я вижу искреннюю улыбку Гарри Стайлса, его ямочки на щеках и озорной взгляд.
– Черт, это всё похоже на какой-то идиотский сериал. – Качаю головой я, потирая глаза.
– Слушай, может, мне кажется, – говорит Гарри, склоняясь ближе ко мне, – но парень сзади уже съел тебя взглядом, не отворачивается ни на минуту.
Оборачиваюсь, забыв о том, что нахожусь в одном здании с бывшим женихом, и, клянусь, я готова поджечь себя за эту гребаную забывчивость.
Не знаю, что выражает взгляд Лиама: удивление, радость или вину, да и не хочу знать. Разворачиваюсь обратно к Гарри, коротко объясняя ситуацию, попутно собирая свои вещи, чтобы как можно быстрее выскользнуть из бара.
– И ты ещё мою жизнь сравниваешь с сериалом. – Усмехается он.
– Знаешь, – решаю напоследок выложить все, как есть, – честно тебе скажу – я не планировала уговаривать тебя менять мнение. Не потому, что мне не хотелось этого делать, просто я не могла. В больнице лежит мальчик, ему пятнадцать лет, и он полтора года ждет пересадки, чтобы пойти и нормально поиграть в футбол на настоящем поле, а не на экране компьютера. Я не хотела уговаривать тебя, – снова повторяю я и выдыхаю, – но, пожалуйста, подумай еще раз. Пожалуйста.