Гарри коротко кивает и обнимает меня. Чувствую себя спасательным кругом, за который цепляется Стайлс, и на душе моментально появляется груз ответственности.
Киваю ему, накидываю куртку и выбегаю из бара, не обернувшись, чтобы не дай бог не наткнуться на Лиама.
Решаю просто написать сообщение Луи о том, что поехала домой, но слышу за собой громкий хлопок двери.
– Не ожидал увидеть тебя здесь.
Мягкий голос останавливает меня, и я нехотя оборачиваюсь.
– Как и я тебя.
Лиам сильно изменился: волосы, небрежно зачесанные назад, щетина, татуировки на руках и шее, виднеющиеся из-под рубашки, брюки, которые раньше он ненавидел, лакированные туфли. Он возмужал, во взгляде читается серьезность, лицо сосредоточенное.
Он стал безумно красивым.
– Всё ещё живешь в Нью-Йорке? – Спрашивает он.
Я ожидала любого вопроса, но никак не такого обыденного, будто мы просто знакомые, которых ничего не связывает.
– Да. – Спокойно отвечаю я. – А ты приехал погостить?
После нашего разрыва, он переехал в Чикаго с Тиффани. Даже выслал мне приглашение на свадьбу, в котором написал, как сильно он будет рад меня видеть, и как Тиффани будет рада, если гости поддержат цветовую гамму церемонии и оденутся в оливковые оттенки.
– Решил вернуться ненадолго. Взял отпуск на работе, чтобы немного отдохнуть, и…
– Ты думаешь, что мне это интересно? – Резко перебиваю я Пейна.
Два года вместе, планы на совместную жизнь, подаренное кольцо, измена с подругой, исчезновение на пять лет – и после этого всего Лиам спокойно рассказывает мне о своих планах на отпуск?
У меня трясутся руки от того, насколько сильно мне хочется ударить его, а потом поехать в долбанный Чикаго, чтобы протаскать Тиффани в её свадебном платье по Мичиган-авеню в оливковой толстовке.
– Уверен, что нет. – Издаёт смешок Лиам.
– Тогда нам лучше разойтись по разным сторонам, пока не поздно. – Говорю я и разворачиваюсь, чтобы уйти, как вдруг голос Лиама меня останавливает:
– Хейлс, это было давно, и я знаю, что виноват перед тобой. Понимаю, что ты никогда не сможешь простить меня, но нам не за чем вести себя так, будто между нами ничего не было.
И эти слова окончательно выбивают меня из колеи.
– Ты издеваешься надо мной?! Ты бросил меня самым ужасным способом – я застукала тебя в машине со своей подругой, а потом вы поженились. Ни разу за пять лет я не получила от тебя извинений, а сейчас, когда мы наконец увиделись, ты предлагаешь мне просто взять и вести себя так, будто твоей измены и вовсе не было, а мы с тобой старые друзья?
– Не надо коверкать мои слова, Хейли.
– А не пойти ли бы тебе нахрен, Пейн? – Кричу я, привлекая внимание выходящих из бара людей.
– Успокойся, пожалуйста. – Тихо говорит Лиам, пытаясь дотронуться до меня. – Я знаю, что сделал тебе больно, и мне нет смысла извиняться перед тобой, потому что я знаю, что не заслуживаю прощения. Но если это важно для тебя, и если это даст мне хотя бы малейший шанс на то, что ты простишь меня, то все эти годы я думал о том, что мог бы быть с тобой. Всегда представлял, что мы могли бы делать вместе, куда бы отправлялись путешествовать. На её месте я всегда видел тебя, Хейлс, и ты не представляешь, насколько мне жаль.
Я столько раз представляла нашу с Лиамом встречу, представляла то, что я скажу ему и, как машина проезжается по его лицу, но сейчас, когда я наконец-то вижу Пейна перед собой, слышу его слова, то понимаю, что мне нечего сказать.
– Не смей говорить этого. – Произношу я тихо, чувствуя, как глаза наполняют слезы. – Не смей говорить о том, как тебе жаль.
Тыкаю пальцем в грудь Лиама, пытаясь сдержаться, чтобы не заплакать.
Господи, почему ты появился именно сейчас?
– Мне и правда жаль.
Упрямо качаю головой, пытаясь убедить себя в том, что Лиам не произносил этих слов.
Мне всегда казалось, что я неуязвима для чувств - будто они обходят меня стороной, не меняют, не учат, не заставляют страдать или быть счастливой, но это не так. И сейчас, стоя перед Лиамом, готовая заплакать, я больше всего на свете мечтаю о том, чтобы быть черствой.
Меня переполняют обида и злость, картинки в голове постоянно меняются: он счастливой жизни девятнадцатилетних нас, измены, конверта, в котором лежало приглашение на свадьбу, до придуманной жизни в течение этих пяти лет. Я совру, если скажу, что не было ни одного момента, когда бы я не думала о том, как бы все сложилось, если бы мы были с Лиамом вместе.
Я запретила себе думать об этом незадолго до встречи с Луи, а Томлинсон и вовсе заставил меня забыть о всей жизни до него, и сейчас меня бесит, что мысли о Лиаме и нашем прошлом появляются у меня в голове.
– Лиам, для нас обоих будет лучше, если мы просто разойдемся сейчас. Ты вернешься к Тиффани и к своей жизни в Чикаго, а я вернусь к своей здесь.
– Мы с Тиффани расстались год назад.
В меня будто тыкают острыми иголками, когда я слышу эту фразу, но меня спасает громкий хлопок дверью и знакомый смех.
Найл и Луи выходят из бара, и, резко повернув голову, Томлинсон замечает меня и хмурится, подходя к нам с Лиамом. Я быстро отворачиваюсь и рукавом толстовки утираю слезы с щек.
– Все в порядке? – Интересуется Луи, засовывая руки в карманы.
– Да, все хорошо. – Выдыхаю и киваю я. Смотрю на Луи и ловлю его многозначительный и требовательный взгляд, и осознаю, что, черт возьми, он понял, что ничего не хорошо. Томлинсон переводит взгляд на Лиама, и я решаю представить его. – Это Лиам, мой…
– Мы с Хейли старые друзья. – Подхватывает Пейн, протягивая руку Луи, которую он с сомнением пожимает.
– Ты кажется хотел уходить? – Обращаюсь к Лиаму, и он усмехается.
– Да, я, пожалуй, пойду. Если будет время и желание, напиши мне, я останусь в Нью-Йорке ненадолго. – Обыденно говорит Пейн. – Нам многое нужно обсудить.
Лиам снова подимает руку Луи и, кивнув, заходит обратно в бар. Как хорошо, что я забрала оттуда все свои вещи, и мне не придется больше видеть Пейна.
– И как давно вы не виделись с этим старым другом? – Спрашивает Луи, вставая передо мной.
Я чувствую себя настолько уязвимой, что готова расплакаться прямо перед ним.
– Я… он не…
– Не твой друг?
– Это Лиам.
– Это тот парень, да?
– Да.
Скулы Томлинсона напрягаются, лицо сосредоточенное и злое, возникает ощущение, что он откуда-то достанет пистолет, ворвется в бар и прострелит голову Пейну, кинув на прощание фразу в стиле «Крестного отца».
– И что он здесь делал?
Меня пугает тон Луи, потому что он жесткий и безразличный. Он так никогда не разговаривал со мной, и мне до усрачки страшно думать о том, что может быть дальше.
– Я не знаю. – Честно отвечаю я. – Я увидела его в баре, когда шла к Гарри. Я правда не знаю, что он делает здесь, но, клянусь, я не хотела даже разговаривать с ним.
Делаю шаг навстречу Луи, но он отходит назад.
– Почему ты не сказала мне сразу о том, что он здесь?
Томлинсон кажется отстраненным, и я до безумия хочу коснуться его, но он не дает мне этого сделать.
– Я не хотела беспокоить тебя по пустякам.
– По-твоему человек, который предал тебя, а сейчас общается как с лучшей подругой, пустяк? – Взрывается Луи.
– Нет. Господи, я не хотела даже близко подходить к нему, думала, что он не заметит меня. Хотела уйти, но он пошел за мной. Луи, если бы я знала, что мы заговорим, я бы рассказала тебе о Лиаме, я не хотела волновать тебя.
Глотаю ртом холодный воздух, успокаиваю ниоткуда взявшуюся истерику, пытаюсь в очередной раз за вечер сдержать слезы и крепко зажмуриваю глаза, надеясь, что этот ужасный день закончится.
– Я не понимаю, что происходит, Луи, я не понимаю. Почему, когда все наконец становиться хорошо, обязательно что-то случится?