– У меня не хватает смелости приехать к нему.
– Просто возьми и сделай это. – Говорит Флинн. – Реши так же резко, как если бы отрывала восковую полоску.
Квартира наполняется смехом Скайлер, частичка моей души успокаивается, и мне становится в тысячу раз легче.
Телефон на полу вибрирует, на дисплее появляется имя Луи и дурацкая фотография, где он пытается укусить мою макушку, пока я сплю. Томлинсон сам её поставил, даже не знаю, когда он успел сделать эту фотографию.
Смотрю на экран, но решаю перевернуть его и выключить вибрацию, потому что в данный момент я должна быть рядом со Скай.
– Брось, у меня может и дерьмовая ситуация, но своему мужику ты можешь ответить.
Переворачиваю телефон, но вызов уже сброшен.
– Косяк. – Протягивает Ройс.
– Косяк был пару дней назад. – Выдыхаю я, вспоминая Лиама, его неожиданный приезд и реакцию Луи.
– Я надеюсь, Флинн тоже не в курсе твоих любовных драм. Не хочу быть самой последней в этом доме, кто узнает все новости.
– Знаешь, Хейли, мне даже немного обидно, что после чего-то явно грандиозного в твоей обычно скучной личной жизни проходит три дня, а я до сих пор не знаю, что произошло. – Обидчиво надувает губы Ройс и складывает руки на груди.
– Ничего особенного. – Начинаю я, тише добавляя: - Лиам объявился.
Глаза Ройса и без того большие, но от удивления у меня возникает ощущение, что они могут лопнуть. Скайлер суживает глаза, недоверчиво осматривая меня, и я даже знаю, что сейчас у нее в голове. Как-то раз мы разговаривали с Шеффилд о том, что будет, если Лиам снова появится в моей жизни, и тогда я сказала, что чисто теоретически, мои чувства к нему смогли бы вспыхнуть заново.
Но это было до встречи с Луи.
– Что он хотел? – Резко спрашивает Скай.
В детстве я думала, что невозможно ненавидеть ничего сильнее тёртой тыквы с творогом (единственное, что могла приготовить для меня мама), но в свои шесть лет я глубоко ошибалась. Никто и ничего не может ненавидеть что-то сильнее, чем Скайлер ненавидит Лиама.
– Он… расстался с Тиффани. – Аккуратно начинаю я и вижу, как лицо Шеффилд краснеет от злости, а выражение лица Флинна меняется со скоростью света – от удивления от пренебрежения. – Извинялся передо мной, говорил, что думал обо мне всё это время.
– Что он говорил?! – Взрывается Скайлер, и я даже немного рада, что появление Лиама смогло восстановить её нормальный эмоциональный баланс. – Вот же обмудок, мало того, что так просто заваливается в бар, чтобы увидеть тебя, так он ещё и говорит о том, как ему жаль?!
– Вот это да, подруга, – присвистывает Флинн, – то ни одного мужика, то сразу несколько, мне бы так.
– И ты простила его? – В порыве спрашивает Скай.
– Так он бросил ту сифилисную сучку? – Перебивает её Ройс.
– Не говори, что ты простила его, я сломаю тебе грудь!
– Что ты почувствовала, дорогуша? Не отрицай, что такое внимание со стороны даже самого худшего бывшего приятно.
– С чего ты вообще взял, что у Тиффани был сифилис?
– Сифилис есть у всех сучек, которые трахаются с парнем своей подруги на заднем сидении её же машины. Она моя собственная выработанная теория.
– Что он ещё хотел от тебя?
– Значит, он вернулся в Нью-Йорк из-за тебя?
– Ты сказала о нём Луи?
– Так он тебе присунул или нет?
– Господи, хватит! – Я выставляю руки вперед, останавливая поток непонятных вопросов. – Никто никому не присовывал, Флинн. Да, я сказала о нём Луи, и, нет, насколько я знаю, у Тиффани не было сифилиса.
– Но ты не можешь утверждать это на сто процентов. – Замечает Флинн и важно выставляет вперёд указательный палец.
– Я не знаю, зачем он приехал – просто так или специально, чтобы увидеть меня, но это ничего не меняет. Он сделал мне больно, и не важно, сколько лет пройдёт – пять или пятнадцать, у меня останется неприятный осадок, но это не повод его не прощать.
– Я так из нала, что так будет. – Часто качает головой Шеффилд. – Я так и знала, что ты поведешься на его милое личико и сразу же простишь.
– Его личико тут ни причем, и вообще никто никого не прощал. – Отрезаю я. – Прошло много времени, у каждого своя жизнь, к старым ошибкам возвращаться глупо, но это не повод всю жизнь держать зло на Лиама.
– Я не верю, что ты говоришь это.
– Может, недавно я бы ответила по-другому, но… прошлое должно оставаться в прошлом. Что сделано, то сделано, и, возможно, без всего, что произошло, я бы могла не оказаться сейчас здесь с вами, не работать в больнице, не встретиться с Луи.
– Лиам что, настолько похорошел, что ты сразу решила его простить?
– Очень похорошел, – киваю я, – но дело не в этом. Мне не нужно его внимание, Лиам вообще мне не нужен. Я ждала извинений столько лет, и я получила их. Больше меня ничего не интересует.
– Господи, у меня от такого количества удивления пойдут морщины. – Говорит Флинн, аккуратно хлопая пальцами себя по лбу.
Шеффилд упрямо качает головой, с осуждением осматривая меня, и как только я хочу сказать, что она неправильно воспринимает моё отношение к Пейну, снова звонит телефон.
– Музыкант чувствует, что-то неладное. – Пропевает Флинн.
Я закатываю глаза и как можно скорее беру трубку, чтобы ни Скайлер, ни Флинн больше не доставали меня со своими расспросами.
– Снова спасаешь жизни? – Слышу голос Луи на том конце провода и моментально успокаиваюсь.
– Скорее, наоборот, – отвечаю я, глядя на друзей, – есть дикое желание убивать.
– Ого, я не вовремя?
– Ты даже не представляешь, насколько ты вовремя.
Встаю с пола и ухожу на кухню, но боковым зрением замечаю мельтешение и оборачиваюсь: Шеффилд и Ройс плетутся за мной, вытягивая шею, чтобы подслушать телефонный разговор.
– Как Скайлер? – Интересуется Луи.
– Она в порядке. Стала немного наглеть, – пихаю её плечом, отталкивая от телефона в моих руках, – значит, всё начинает налаживаться.
– Я помню, что говорил, что ни за что бы в жизни не свёл Скайлер и Найла, но если вдруг ей это будет нужно, то я готов пожертвовать своими нервами. И спокойствием всего человечества, оно меня волнует меньше.
Телефон в руке начинает вибрировать, голос Луи становится еле слышным, и я вновь смотрю на экран и удивляюсь: входящий звонок от Грейс.
– Луи, я перезвоню тебе через пару минут.
– Мой голос настолько быстро тебя возбуждает, что ты сразу захотела удовле…
– Я перезвоню! – Смеюсь я и проделываю до сих пор непонятные для меня операции с тем, чтобы сбросить звонок одного человека, но при этом ответить на второй. Это ещё сложнее, чем операция на кишечнике.
– Грейс, что-то случилось? – Спрашиваю я, даже не поздоровавшись.
Я люблю Грейс, но созваниваемся мы редко, поэтому в голове сразу же всплывают картинки какой-то произошедшей беды. Сгорел дом родителей, у мама поехала крыша на фоне постоянного употребления успокоительного или Грейс залетела. Не знаю, всё может быть.
– И тебе привет, сестренка. – Издает смешок она, и я понимаю, что всё в порядке. – Не могу однозначно ответить на твой вопрос.
– Тебе что, стало скучно, что ты решила мне позвонить?
– Возможно. Родители снова уехали то ли в Брюссель, то ли в Вену, чтобы презентовать новый «умный дом». Кстати, у нас теперь вместо обычного дверного звонка пение птиц.
– Вау, это очень полезная функция. – Отвечаю Грейс, но прекрасно понимаю, что она начинает заговаривать мне зубы.
– А еще я недавно записалась на кулинарные курсы, потому что поняла, что готовить по телевизору я точно никогда не научусь. Мне нужно, чтобы сексуальный повар стоял сзади меня и управлял моими руками, нарезая бананы.
– Ты же уже ходила на кулинарные курсы. – Вспоминаю я приготовленное Грейс блюдо на какое-то Рождество. Не то утка, не то кролик, которого явно пытали, прежде чем приготовить, с непонятным зеленым соусом. Никто так и не понял, из чего он был сделан, даже сама Грейс.